- Кольцо принесла. Это хорошо. Проходи, Ада. Тапки там сними, не следи мне. Все в земле.
Агния указала тонким пальцем на лавку из какого -то, неожиданно темного, полированного дерева. Под лавкой стояла шеренга обуви – чистой, новенькой, но какой-то немодной, как будто из тех времен, когда достать ее было трудно, и все ее очень берегли. Адель, вдруг, задохнулась на мгновение, в груди что-то екнуло, и она опустилась на эту лавку со неопрятным и странным чувством в сердце. Захолодело на секунду, толкнуло мягким кулачком изнутри, сдавило. Палец у Агнии был длинный и чуть кривоватый, но самое чудное – ноготь. Он казался тонким, птичьим и был покрыт черной краской. Не лаком – именно краской, такой красят металлические баки, чтобы не ржавели. Да и волосы у нее вдруг изменили цвет – седина исчезла, оттенок стал воронова крыла, да еще с красным отливом.
Чуть отдышавшись, Адель скинула тапки и , где-то на грани сознания, отметив, что эти парусиновые туфельки с крошечным бантиком, ей подарил Вацлав в первый год их жизни, пошла босиком по крашеному полу за Агнией. А та – не шла -летела. Волосы развевались на невидимом ветру, струился аромат – то ли костра, намешанного на полыни, то ли тлена, настоянного на ромашке. Так пахнет на кладбище в в августовскую жару – землей, пылью, и слегка гниловатым запахом отцветающих растений – горько и, одновременно, сладко.
Пролетев так по длинному, нескончаемому коридору они попали в довольно большую и полупустую комнату. Вернее, она не была пустой, просто из мебели в ней было – стол (круглый, покрытый бархатной скатертью), ряд старинных, похоже дубовых стульев вдоль стен, иконы, почему-то занавешенные черной полупрозрачной тканью, чугунный подсвечник на витой ноге, уставленный тонкими, черными свечами, крошечный диванчик под окном и, совершенно неожиданный для такой обстановки, огромный телевизор. Да еще зеркало во все стену – старое, темное, без рамы. Когда Адель прошла мимо, она почему-то побоялась в него глянуть и только краем глаза отметила, что в нем мелькнула тоненькая, маленькая девочка с тугими светлыми кучеряшками и белом платье и длинная, сутулая тетка с расхристанной, черной волосней и сутулой спиной.
- Сядь. Туда.
Агния показала Адель на диванчик, мотнула космами и одним движением плеч скинула свой широкий бархатный балахон. Корявая, горбатая баба, в странных лохмотьях подскочила, почти не касаясь земли к подсвечнику, дунула- свечи вспыхнули.
- Кольцо дай. Ада, не спи. Кольцо давай, говорю. Быстрее.
Адель с изумлением разжала руку. На ладони, действительно, лежало кольцо. Она совершенно не помнила -откуда оно взялось. Правда, она его хранила сначала. Это было единственным, то связывало ее с Вацлавом. Он тогда, когда она его предала и отказалась уехать – снял его аккуратно и тихонько положил на зеркало в прихожей. Оно у него было старинное, фамильное, передавалось из поколения в поколение – от деда к внуку. Все мужчины их рода обручались с любимыми этим кольцом. У Ады что – тоненькое колечко было, из ближайшего ювелирного = и то еле денег наскребли. А у него – настоящее, тяжелое, темное, чуть резное, с вдавленным пятнышком снизу. Прапрапрадед - в бою палец потерял. И то кольцо сохранил. А Вацлав – оставил…
Ада не хотела, но так вышло. Сдав его в комиссионку, в момент своего страшного отчаянного безденежья и почти голода, она так и не смогла его выкупить. Но вспоминать об этом она не хотела. Стыдно
Адель отдала кольцо, Агния сунула его в какую-то миску с водой и, прямо на столе, развела огонь. Маленький очаг из круглых одинаковых камешков разгорелся быстро, миска, в котором лежало кольцо забулькала, растаял воск в закопчённой плошке и Агния разом вылила его на кольцо. Потом подскочила к иконам, дернула вуаль и Адель вздрогнула. Все лики на досках были незнакомы. И вроде – те… И другие, страшные, злые. Усмехались затаенно, лыбились, тянули руки, стараясь выскочить из рам.
Агния цепко ухватила Адель за локоть, заставила встать и подтащила к столу
- Теперь смотри сюда и отвечай быстро, не задумываясь. Сюда, говорю смотри, на кольцо.
Адель заглянула в миску – там, внутри пентаграммы, которую образовал воск, лежало кольцо. А внутри него, если присмотреться, были закованы два крошечных профиля – мужчины и женщины.
- Ты правду знать хочешь? Быстро говори, не думай
Адель поняла, что совершенно не владеет ни своей волей, ни своими мыслями
- Да!
- Ты вернуть себе и его хочешь?
- Да!
- Ты не пожалеешь о том, что сделала?
- Нет!
- Ты не боишься? Прошлое вернуть легко, не остаться в нем трудно…
-Нет!
- Ты понимаешь, что, обретя, можешь снова потерять?
- Да!
- Ты не боишься, что потеряв обретенное, потеряешь жизнь?
- Нет!
- Ты понимаешь, что его жизнь тоже в твоих руках?
- Да!
- Ты согласна пойти до конца?
- Да!
Все вокруг подернулось мутной, кроваво-черной дымкой. Агния стала похожа на огромную страшную птицу – она выхватила из-за икон стеклянную чашу, плеснула в нее жидкость, которая образовалась на месте воска и протянула Адель.
- Пей! Выпьешь, скажешь – «Моя любовь со мной. В раю и аду. Мы вместе».
Горячая, сладкая жидкость обожгла губы. Адель почти не помнила, что было дальше. Все вокруг кружилось, слова про рай и ад бились в перепонки больно и звонко. Вился легкий пепел и садился на закрывающиеся к ночи бутоны цветов в саду ведьмы
… Ада легко вбежала на крыльцо, одним движением стройных ножек сбросила парусиновые тапочки в сенях и, поправив перед зеркалом белые кудряшки, влетела в зал. Там, в лучиках уже почти зашедшего солнца, как на гравюре, вырисовывался точеной профиль мужчины. Вацлав, Слава ее любимый, как всегда, над чем-то колдовал – тонкой пилочкой вырезал деревянные кружева наличников. Он поднял голову и улыбнулся
- Ада! Где ты была так долго. Я уже заждался, ужинать давай….