Настал день Суда.
Как только Репортёры, Свидетели, Присяжные, Приставы и Судья заняли свои места, Прокурор попросил слова. Он сразу взял ситуацию под свой контроль, обвинив Цицерона в том, что Детектива из-за этого дела увезли на «скорой». И сумел доказать, что теперь оно стало очень личным для всех присутствующих в зале. После этого он нарочито вежливо предложил подсудимому последний шанс признать свою вину. Цицерон в ответ только улыбнулся и покачал головой. Прокурору не понравилась улыбка, но он был счастлив от той мысли, что сможет запереть этого мошенника на несколько пожизненных. Он вызвал первого Свидетеля…
Процесс шёл, Свидетели сменяли друг друга, Прокурор делал всё, чтобы вина подсудимого была ясна и понятна даже тем, кто до этого сомневался…
«Да, он молодец, - подумал про себя Цицерон, - умеет расположить к себе. Будь он телеведущим, рейтинги канала взлетели бы вверх, а стал бы политиком, многие бы отдали за него свои голоса». Действительно, Прокурор был хорош. Но он не знал Слова Цицерона. А значит, битву он проиграл в тот самый момент, когда Детектив попросил его взяться за это дело.
Когда было сделано два перерыва, Прокурор осушил три литра воды, а поток Свидетелей иссяк, зал Суда просто кипел негодованием. Все находившиеся в нём смотрели на Цицерона глазами разъяренных животных, готовые его растерзать на части, потом воскресить и снова растерзать. У Судьи даже руки чесались ударить молотком по столу и сказать «Виновен!», смакуя каждую букву. Но профессионализм взял верх над эмоциями и он нехотя объявил, что слово предоставляется обвиняемому.
Цицерон встал, не поднимая головы, прошёл через пылающий гневом зал и занял место возле Судьи. Ещё некоторое время приставы сдерживали бушующую публику, но вскоре в зале воцарилась абсолютная тишина – казалось, сам воздух пронизан ожиданием и нетерпением.
Цицерон поднял голову, окинул взором зал и заговорил…
