— Ань, сфотографируй мне мой коллаж с внуками.
— Зачем?
— Лиле отправлю, она просила.
Кажется, я поторопилась с выводами, когда решила, что многомесячная эпопея с коллажем завершилась.
Дочь специально приехала из краевого центра, чтобы привезти бабушке фотографии. Рамки из ИКЕА пришли, а фотографии 50 х 60, как оказалось, в нашем маленьком городке не печатают. Пришлось просить дочь распечатать и привезти. Вчера она оперативно замерила стену, ввинтила шурупы и развесила рамки с фотографиями.
И вот теперь эту стену нужно сфотографировать и отправить в Вайбере тётке, которая на самом деле ничего не просила. Откуда я знаю? Все просто. Полгода назад, когда мы въехали в новую квартиру и первым делом заказали кое-что из мебели, мама так красноречиво описывала свои новые интерьеры по телефону, что сестра не выдержала и попросила:
— Ну, ты хоть фото отправь.
И началось...
Фотографировать нужно было все, что покупалось в дом. Снимки должны были быть хорошего качества — такие, как на сайтах, где мама рассматривала европейские интерьеры. Объяснения, что на сайтах она видит выставочные интерьеры, где фото сделаны с помощью профессиональной камеры в огромном хорошо освещенном пространстве, поэтому смотрятся так эффектно, мама выслушивала спокойно и серьезно, а потом говорила:
— Ну, так ты сфотографируй.
Я делала снимки на свой старенький пятый айфон и отправляла маме на Вайбер. Мама критически рассматривала и сообщала, что фотографии не годятся — качество не то, и нужно, чтобы в кадр попала вся комната целиком вместе с цветами и мебелью.
Я фотографировала комнату по частям и снова отправляла на Вайбер.
— Не надо по частям, надо, чтобы все было на одном снимке, — спокойно говорила мама.
— Мама, это у человека угол зрения 180 градусов, а у фотообъектива в два раза меньше.
Я рисовала на бумажке, что такое фокусное расстояние, как образуется угол обзора. Объясняла, что даже если бы у меня был дорогущий широкоугольный объектив, он все равно бы не справился с задачей в маленькой комнате с неравномерным односторонним освещением.
Мама снова выслушивала серьезно и спокойно, а потом спрашивала:
— Так ты сфотографируешь?
После пятой-шестой просьбы в день я взрывалась.
— Чего ты кричишь, — удивлялась мама. — Ты бы лучше сфотографировала.
Если маме что-то взбредёт в голову, то она будет повторять это каждые 10-15 минут день, неделю, месяц. Я вспоминаю, что у родителей в доме всегда орал телевизор — теперь я понимаю почему. Отец так защищался. Включил погромче: «А? Что? Да ну тебя, не мешай, я смотрю».
Я ловлю себя на мысли, что тоже хочу спрятаться за телевизор.
Через несколько дней я не выдерживаю и звоню тетке.
— Да господи, — смеется она, — отправь, что получилось, и не мучайся.
— Маме не понравилось.
В общем, тетка пообещала, что фотографий просить не будет. Если надо, попросит прямо у меня, но чтобы мама была не в курсе.
А маме по-прежнему нужны были фотографии. Когда я срывалась и начинала кричать, она спокойно отвечала:
— Да я тут при чем? Мне-то что? Это Лиля просит, ей надо.
И вот теперь нам потребовалось сфотографировать коллаж.
— Только так, чтобы все стенки вошли и цветы, — инструктирует мама. — И окно.
Дочь смотрит на мое выражение лица и говорит:
— Мам, иди, я сделаю.
Фотографирует на смартфон и отправляет бабушке. Та недовольна — не все цветы вошли, в кадр не попали окно и тумбочка, которая стоит у противоположной стены.
— Ну, извини, больше никак, — улыбается дочь.
— Темная сильно, плохо видно, — критикует бабушка. — Тень какая-то возле окна.
— Освещение у тебя в комнате такое.
— Светлее надо, — упрямится та.
Дочь поднимает на снимке экспозицию и снова отправляет его бабушке. Та смотрит и сосредоточенно молчит.
— Вот видишь, мам, а ты волновалась, — улыбается дочь. — Все в порядке.
Что-то подсказывает мне, что нет, не в порядке. Я провожаю дочь до автовокзала и возвращаюсь домой.
— Аня, сфотографируй мне стенку с фотографиями.
— У тебя уже есть фотография.
— Она нечеткая. Вот в Интернете же хорошие фотографии, смотри, я скачивала. Четкие. А эта нет.
Я начинаю подозревать, в чем дело. Обстановка комнаты со всем ее «жизненно необходимым» хламом, вывезенным из деревни, никак не дотягивает до европейского интерьера с интернет-картинки. И тут не поможет даже профессионал с навороченной камерой.
— Отправляй эту или мы снова поругаемся.
— Да на ней ничего не видно. Цветы не вошли, лица на фотографиях не четкие.
Мама увеличивает на планшете снимок в десятки раз, лица в рамках расплываются в бесформенные пятна.
А, так мы хотим, чтобы на фотографии была вся комната целиком, но при этом лица на маленьких квадратиках при увеличении были четкими?
— Ну вот же на всех фотографиях лица видны, — упрямо говорит мама, рассматривая исходники фотографий каждую по отдельности. — А когда все вместе на стене – не видно.
Чудесно! Как ей это объяснить?
— Для начала мне придётся содрать с этих фотографий защитный пластик, чтобы он не отсвечивал, — внутри все кипит.
На улице, как назло, стоят солнечные дни и на поверхности фотографий играют солнечные блики, а вечером в них отражаются все шесть комнатных лампочек.
— Не надо ничего сдирать, просто сфотографируй, — голос у мамы ровный и спокойный.
Я на грани.
— Мама, ты можешь мне просто поверить, что это невозможно.
— И надо чтобы фикус и шефлера вошли, — спокойно продолжает мама.
Я взрываюсь:
— Я сейчас вызову строительную бригаду и мы снесем к чертовой матери в этой квартире все стены! Тогда я смогу отойти на 15 метров, чтобы сфотографировать твою стену так, как ты хочешь.
— Нет, стены мы сносить не будем, — рассудительно говорит мама, словно я предложила ей что-то совершенно обычное.
— Если ты ещё раз попросишь сфотографировать свою чёртову стену, я сниму с неё все эти фотографии и вместе с рамками сожгу на помойке! — ору я.
Мама смотрит обиженно:
— Неужели нельзя просто сфотографировать.
— Ты опять?
Я резким движением скидываю со стула какие-то тряпки, сдвигаю мамин хлам на столе и лезу наверх. Уже стоя на столе сообщаю:
— Шурупы выкручивать не буду — будешь на них любоваться всю жизнь!
— Не надо, — жалобно просит мама.
— Что не надо?
— Я больше никогда ни о чем тебя не попрошу, — в голосе слезы.
— То есть ты больше не будешь просить меня сделать фотографии?
— Я отправлю ту, которую мне внучка сделала.
— Отправляй! Прямо сейчас — я жду!
Я чувствую, как у меня перехватывает дыхание — словно кто-то сжимает руки на моей шее.
Мама медленно, очень медленно — ей редко удается попасть с первого раза на нужную кнопку — открывает Вайбер и отправляет снимок. Только после этого я спускаюсь со стола и собираю раскиданные по полу тряпки.
Мама насуплено молчит, наблюдая за моими действиями. Потом сообщает:
— Тебе нервы лечить надо. В кого ты такая психованная?
Я ухожу и со всей силы хлопаю дверью.
Опять психую до поздней ночи, пью пустырник, выпиваю несколько чашек кофе. И только потом начинаю работать.
До утра мне нужно написать хотя бы пару постов в Инстаграм для учебного центра, группу которого я веду. Что там по плану? Первый — как организовать своё время и пространство, чтобы работать продуктивно. Второй о том, как правильно ставить цели, чтобы они работали. Я вижу в этом злую иронию. Какие у меня могут быть цели?
***
Ранее: