Родилась я (Бацунова Наталья Сергеевна) в селе Титовка Алтайского края Егорьевского района 31 августа 1921 года в крестьянской семье, девичья фамилия Ковалева. Жили мы как все тогда, бедно. В семье нас было пятеро: отец, мама, я, брат Ваня и сестра Анна. Я в семье была самой старшей из детей, в 1928 году пошла в школу. Детей тогда училось много, классы были смешанными, в которых учились дети разных возрастов. Училась я хорошо, как говорил наш учитель Матвей Иванович Варламов, давалась мне все легко, помогала хорошая память.
В классе с нами учился Максим Губанов, ставший впоследствии летчиком, Героем Советского Союза, кавалером шести орденов. Школу пришлось бросить в седьмом классе, в 1934 году арестовали отца Сергея Андреевича Ковалева за антисоветскую пропаганду, возврат к единоличному хозяйству, у нас тогда был голод страшный. В колхозах, ни чего за работу не давали, питались лебедой, крапивой, грибами и ягодами, ловили рыбу в прудах и озере. В тот год засуха была, большой падеж скота, отец работал пастухом, ему еще и вредительство пришили. Осудили отца на десять лет, больше мы его не увидели, умер в лагерях, где конкретно не сообщили.
Матвей Иванович приходил к нам домой просил маму, чтобы я продолжила учиться, что у меня хорошая память и способность к обучению, но делать было нечего, нужно было кормить семью. Хороший был человек наш учитель, любил детей, никогда не наказывал строго, погиб на фронте в 1942 г.
Работала я в начале помощником пастуха, колхозное стадо с дедом Макаром пасли, хитрый был, ляжет под куст и спит, а я за коровами целый день гоняюсь, чтоб в колхозное поле не зашли. В 1939 году работала чабаном, пасла отару колхозных овец, тяжело было, по очереди охраняли отару от волков, по ночам страшно было, особенно зимой, когда они в стаи собирались. Много тогда волков было, охотились на них, но число их почему-то не уменьшалось, старики говорили, война скоро будет, примета такая. В феврале 1941 года вышла замуж за нашего Титовского парня Бацунова Григория Петровича, он уволился из армии, и выделялся как-то из наших ребят, высокий, крепкий, голубоглазый.
В семье их было четверо братьев Демьян, Федор, Степан, Григорий и сестра Анна. Трое старших были женаты, жили отдельно и имели детей. Отца у него не было, он умер в 1933, в голодный год. Пришел с братьями к маме сватать меня, мама мне сразу иди за него, так мы и поженились. Весной 1941 года вызвали нас в райком комсомола, мамин брат меня заставил вступить в 1938 году, и предложили по желанию обучатся по специальности медсестра или тракторист. Гриша сразу мне сказал, не вздумай на медсестру учится, война скоро будет, там знаешь, как их убивают, да и раненых таскать килограмм по восемьдесят, когда по тебе стреляют, ты не сможешь, езжай в Михайловку на тракториста учись.
Гриша, когда служил срочную, был на Финской войне не по рассказам, а сам принимал участие в этой как он говорил мясорубке. Напугал он меня своими рассказами о войне, я и несколько женщин и девушек поехали учиться в рабочий поселок Михайловка на механизаторов. Едва закончили обучение, началась война. Мужа, и еще человек пятьдесят из села призвали сразу на второй день, провожали их, мы бабы плакали страшно. Призывали в первую очередь механизаторов, и тех, кто более-менее грамоту знал. Так что на трактор меня посадили сразу же, в первые дни войны.
Тяжело было – страшно трактора старые, хтз, чтз, нати заводились в основном от рукоятки, чтобы завести надо полный оборот делать, силы не хватало дотянуть до оборота, в обратную как даст руки чуть не выбивало. Мужиков почти всех призвали, на прицепах – пацаны лет по 13-14 работали, бороны отрываются, а подтащить к сцепке сил у ребятишек не хватает вот мы их и таскали. Ночью света у тракторов нет, керосина в кружку нальем, тряпку смочим подожжем, борозду немного видно так и пахали. Раз прицепщика Мишу Тарасова чуть не задавила на тракторе. Ему лет тринадцать было, уставали они, слов нет, особенно мучил голод, растут, а есть нечего покормят на бригаде, чтоб с голоду не умерли да еще и не досыпали, так они с ног валились. Вот и он с прицепа слез и в борозде уснул, мне плуга не видно темно, да и на борозду надо смотреть, чтоб огрехов не наделать, как я заметила, ну просто чудом разглядела его при таком свете.
Я остановила трактор, а он свернулся бедненький в комочек и спит в борозде. Разбудила его говорю, иди, ложись в солому и спи, заглубила плуг и до утра без прицепщика пахала, да черт с ними пусть бригадир визжит за глубину вспашки. Трактористов не хватало, многие были травмированы, Шуре Ненашевой сцепкой отрубила два пальца на правой руке, мы уже не ездили домой, отдохнешь часа четыре в бригаде и на трактор. В ноябре 1941 года у нас с Гришей родилась дочь, назвала ее Таней. Григорий не писал с фронта, да и писать он толком не умел, одно письмо получила, не он писал кто другой, что жив, что воюет.
С фронта приходили похоронки, убили Егора Чупахина, брата Марфы Бацуновой, у Пейки Бацуновой племянника и брата. Весной 1942 умерла наша дочь Таня, поднялась температура, через два дня она умерла, врач сказал от скарлатины. Я в это время в МТС работала, на ремонте тракторов в Егорьевке, она оставалась с бабушкой, нас тогда не спрашивали, хочешь или не хочешь работать, приказывали. Начальник МТС вызвал, сказал, езжай домой – там что-то у вас случилось. Приехала я, а ее уже бабушки отпевают: полгода ей было.
В августе 1942 года пришел с фронта Гриша его ранили в голову ногу и руку. Как он мучился от головных болей, голову подушкой зажмет и скрипит зубами, в обморок не раз падал, очнется, я спрашиваю, врача привести, а он нет, просто в глазах потемнело. Голод сильно донимал, с колхозных полей даже колоски собирать запрещалось, так мы по осени суслиные норы копали, по ведру и больше зерна набирали, отборная, чистая пшеница. С колхоза нам почти ни чего не давали все увозили на фронт, проса пол мешка да пшеницы мешка два на год. Жили своим огородом картошка да овощи капуста и репа. Коров и поросят почти ни кто не держал – кормить нечем было, да и налоги натуральные надо сдать.
Осенью 1942 года привезли в колхоз немцев, скорее немок и их детей с Поволжья семей пятнадцать. Бабы наши хотели их побить, не пускали в село. Председателем колхоза был Степан Бацунов Гришин брат, на фронт его не брали, бронь у него была, он их и привел. Возле села наши бабы собрались: у кого мужа, у кого брата, сына немцы убили, да и так все на немцев злые были. И вот с одной стороны Степан с немцами, а с другой наши бабы в деревню их не пускают. Снег небольшой был, только что выпал. Степан, бабам говорит, что в снежки собрались поиграть, давайте. Выбежал на средину и начал кидать снежные комки то в нас, то в них. Все потихоньку завелись, и давай его снежками забрасывать, свалили его бабы, он смеется, хохочет. Так немного разрядил обстановку, любили его женщины наши, за что и поплатился.
Семьи немецкие он расселил в клубе и школе, потом когда к ним привыкли, они по домам расселились. В конце 1942 года вызвал его секретарь райкома партии, написали на него донос, что гуляет по бабам, покрывает тех, кто ворует колхозное зерно, а брали зерно, чтоб ребятишкам напарить не больше, закрывал он на это глаза, у самого трое было. Секретарь ему прочитал это, говорит хороший мужик Степан Петрович, жалко расставаться, ты сам понимаешь, что он может написать в НКВД, сам знаешь, что будет. Написал он заявление добровольцем на фронт, а в октябре 1943 Пейка Бацунова жена его, извещение получила, пропал без вести.
По осени приехало несколько женщин и детей с Ленинграда, какие они были худые и измученные. Помогали мы им кто, чем мог, разобрали их по домам. После войны они все почти уехали, остались только дети, которых наши в свои семьи взяли. На фронт требовали все новых и новых бойцов, а призывать некого, одни старики, калеки да пацаны. Андрея Бацунова, племянника Гришки в 17 лет забрали, паспортов не было в деревне, они ему год приписали, и призвали. Мария Абрамовна, мать его, метрики в сельсовет принесла, родился он в 1926, а они не в какую, он у нас записан с 1925 года. Одно письмо успел прислать только и всего, когда учился в сержантской школе. Убили его в конце 1943 года под деревней Петртки в Белоруссии.
Мария, когда похоронку получила ох, она и рыдала, черный платок одела, так до конца своего не снимала. У нас родился сын – назвали Николем, свекровь настояла, чтоб так назвали. В 1943 году Гришу едва не арестовали за то, что он ударил милиционера. Брат Федор попал в плен, пришел местный милиционер, начал расспрашивать, что он писал с фронта, потом начал кричать, угрожать, прячешься за баб, назвал Гришку трусом, тот ему и дал, что только пятки за порогом мелькнули. Ведь он сам, гад, ни дня на фронте не был, ходил только всем кровь пил. Вечером приехали с района два милиционера, арестовали и увезли в Егорьевку. Двое суток там посидел в каталажке, освободили, начальник райотдела сам из раненых фронтовиков был, побеседовал, предупредил, направил в военкомат.
В военкомате вручили ему повестку, Гришка документы из госпиталя с заключением врачебной комиссии скурил, закручивал махорку, бумаги не было, вот они его и призвали. Через пол месяца прикатил с Барнаула, назад вернули. Привезли на комиссию в Барнаул, врач говорит матом, что они там вообще охренели, инвалидов призывают. Понятно почему – самим то не охота на фронт отправляться, попробуй в то время сорви заявку по призыву, приказали десять призвать, значит должно быть десять, не хватает, сам езжай. Призвали в армию и моего брата Ивана, он с Андреем одногодок был. Призвали его из Рубцовска, он там работал, и строил эвакуированный из Харькова тракторный завод. Попал он на Дальний Восток, воевал и служил там до 1950 года. За эти годы народ так сильно обнищал, измучился, но жили мы дружно, друг другу помогали, как могли.
Спичек не было, про соль и говорить не надо, проспишь, печка потухла, выйдешь на улицу, дымок у кого с трубы идет с плошкой туда, углей набрать. Никогда, никто в этом не отказывал. Детишек всех вместе собирали в один дом, оставляли с бабушкой, а сами уходили работать. Напарим им чугунок зерна на весь день, придем с работы ночью уже почти, а они в саже все, орут, есть просят. Помогал дядя Гришин, Митрофан он жил в Ивановке, недалеко от нас, в небольшом поселке. Чудной человек был, в Первую мировую – полный Георгиевский Кавалер, прапорщик. Придет в гости зимой, мороз за тридцать, а он без шапки, шапку никогда не одевал и ходил всегда пешком.
Весной 1944 мне сломало ключицу, заводила трактор, сил не было после родов, не смогла сделать полный оборот, ударило в обратную, рукояткой сломало ключицу, хорошо по голове не попало. И в правду говорят, что на нас бабах все заживает как на собаке, костоправ собрал кость, через два месяца я уже работала на тракторе. Победу встретили в поле, посевная была, все работать бросили, плакали. Эти чувства не передать, как будто камень с плеч сняли. Домой с фронта вернулось мало, молодые, которых призывали в 1944-45 году, служили еще долго, до 1950 года.
Вернулся с фронта Демьян в медалях с орденом, всю войну пушки на тракторе таскал. Пришел коммунистом, утроился работать уполномоченным по налогам. Вернулся Федор и еще несколько наших деревенских из плена. Их потом в 1948 году всех арестовали и осудили. Федору дали десять лет поселения. Вернулся он в 1959 году, дети его уже все выросли, весь седой, белый, с палкой ноги не гнулись, оставил на Севере в Норильске. Много пришло с фронта калек, без ног, рук, много в послевоенные годы умерли от ран. Так что менять нас женщин трактористок было не кем.
Проработала я на тракторе до 1953 года. Потом стала подрастать молодежь, нас женщин потихоньку стали менять. За доблестный труд в годы ВОВ наградили многих наших односельчан медалями, грамотами, наградили и меня двумя Сталинскими Грамотами и медалью «За Поднятие Целинных и Залежных Земель». В 1955 году наградили медалью Материнской Славы, в 1959 орденом Материнской Славы 3-й степени, В 1961 орденом Материнской Славы 2-й степени, в 1977 году медалью «Ветеран Труда».
У нас с Григорием родилось и выросло восемь детей Николай, Нина, Иван, Катерина, Василий, Галина, Александр, Ольга. За всю жизнь я не слышала от своего мужа ни одного оскорбительного слова, это был очень добрый, молчаливый человек. Умерла Наталья Сергеевна Бацунова 2 августа 1980 года от инфаркта сердца. Похоронена на Титовском сельском кладбище рядом со своим мужем Бацуновым Григорием Петровичем. Документы, подтверждающие правдивость этих воспоминаний, находятся на сайте Портал о Фронтовиках в разделе Архив.