Наш юбиляр Евгений Воронов поделился своим негласным походом за вином для своего праздника жизни: "На губе по "записке об аресте" сидеть не приходилось, но девять суток "за так" (без объявления взыскания) оттарабанить пришлось.
Служил я в Забайкалье, в Железнодорожных войсках, призыв 84-86, весна. Мой 20-летний юбилей пришёлся на ноябрь 85 года. Это было начало объявленной Горбачевым антиалкогольной кампании. И если бы я был один... Но в нашем отдельном взводе, с разницей в три дня, были ещё два юбиляра.
Только они были осеннего призыва и уже сидели в ожидании дембеля. А мне оставалось служить ещё полгода. Так что мне, как младшему по призыву, выпало затариться на общественные деньги. Почему, как это водилось, мы не припахали гусей?
Да потому, что, в связи с антиалкогольной кампанией, на нашей станции (как и во всех окрестностях) алкоголь не продавали. И ехать за ним пришлось на станцию Приисковая, а это - около 40 км. Какого гуся отправишь в такой самоход? Пришлось выдвигаться дедушке Советской Армии...
Да и по службе мне было проще - на смену на коммутаторе мне надо было заступать только после отбоя. Несколько бутылок винищща объемом 0,7 л - я в Приисковой купил без проблем - помогли местные гражданские.
Сложил их в сидор и пошёл на вокзал ждать бичевоза до моей станции. Но на вокзале я попал на глаза ментам-линейщикам. Короче, они меня прихватили. Вместе с сидором, издающим до боли узнаваемый звон.
Семь бутылок винищща они у меня изъяли. Начали решать, что с ними делать. Один офицер высказал мысль, что если бы была водка... А раз это - дешевая бормотуха, то её надо тупо уничтожить.
Доверили сей деликатный процесс именно мне. Под присмотром сержантика я вынес свою "добычу" на кучу шлака у кочегарки, где начал разбивать одну бутылку за другой. Наблюдающий за этим гражданский кочегар чуть слюной не подавился!
- Вася (к сержантику), зачем?! Лучше мне отдай, а я уж их сам уничтожу!
- Да я бы отдал, не жалко, - ответил сержант кочегару. – Но, вдруг солдатик (это - про меня) стуканёт?
- Сержант, - я вмешался в серьёзный разговор. - Я не падла. Моё всё равно пропало, а мужичка порадуй. Стучать не буду.
Сержант кивнул, и кочегар скрылся внутри, прижимая к груди уцелевшие бутылки с бормотухой.
Так он, сам того не знаючи, за наш счёт отметил три наших юбилея...
А меня менты отвезли в соседний Нерчинск и сдали на губу к ракетчикам. Типа, пусть военные сами разбираются.
В Нерчинске была, говорят, и гарнизонная губа. Почему меня отвезли к ракетчикам на их внутреннюю губу - не знаю. Но со мной в камере сидели и стройбатовцы, и ещё кто-то.
Караул ракетчики несли сами, побатарейно.
Я доложился, кто я есть. Назвал номер части и телефон коммутатора. Попросил, чтобы обо мне побыстрее доложили в часть, потому что никто не знает, где я. Меня определили в общую камеру, и начался мой срок "странного" ареста…
Поскольку я попал туда без Записки об аресте, на довольствие меня никто не ставил. Губарям и так не особо много жрачки доставалось. А тут и на меня общую пайку делить приходилось. Умываться было негде. Вода в туалете бежала из крана такой тонкой струйкой, что только кончик носа намочить.
Станок мне тоже никто не давал. Главным наказанием была скука. Пару раз нас сводили на какие-то примитивные хозработы, и это было за радость. Каждый вечер менялись караулы. Каждого нового начкара я просил, чтобы сообщили обо мне в мою часть.
Каждый новый начкар заверял, что всё нормально, куда и кому надо - уже сообщили. На девятые сутки заступил тот начкар, который меня принимал. В общем строю губарей (сидевших, как правило, не более двух суток), я выделялся девятидневной щетиной и неумытой мордой.
С трудом узнав меня, начкар произнёс что-то вроде "Какого нафиг ты ещё здесь?!" Короче, в тот же день за мной приехал мой взводный, старший прапорщик П-в. Обратно в часть мы ехали в бичевозе.
Я являл собой яркий пример буржуйских карикатур на тему "советской военной угрозы" - небритая и немытая морда, помятая шинель... Ехать в общем вагоне мне было стыдно, и я всю дорогу торчал в тамбуре.
Пока меня не было, "отцы-командиры" отправили мне домой письмо о том, что "ваш сынок сбежал из армии". Товарищи по службе догадывались, что сбежать я не мог, но думали, что я провалился под лёд реки Шилки и утонул.
А я помылся-побрился, постирался и со следующего утра приступил к несению основной службы - дежурным телефонистов на коммутаторе.
Наши три юбилея мы так и не отметили, а через несколько дней два наших юбиляра уволились в запас. А ПИТЬ - ВРЕДНО!»
Подписаться на наш блог или просто поставить лайк – дело сугубо добровольное…
