Я делаю глубокий вдох. Мои плечи расправляются, грудная клетка делается шире, ребра выдвигаются вперед, я невольно развожу руки. Кажется, что я касаюсь сразу четырех стен вокруг меня. Я бы хотела повернуться, но здесь так мало места, что я не могу двинуться. Стены сжимают мои плечи, словно тяжелые крепкие руки, те невольно ползут к подбородку и закрывают шею, будто обороняясь от атаки. Кажется, мои ноги связаны так крепко, что я чувствую, как веревка натерла кровавые полосы на щиколотках. Потолок давит на макушку, я отчетливо чувствую боль кожей головы. Все пространство облегает меня, как добротный целлофановый пакет, из которого вдруг пропадает воздух. Он стягивает мое тело так, что я обезвожена. Я судорожно глотаю воздух, мои глаза расширяются, готовые вот-вот вылезти из орбит. Все, о чем я могу думать сейчас — это упущенные возможности.
Я воспоминаю каждый раз, когда одеяло крепко прижимало меня к кровати. Звонит будильник — семь утра, я думаю: «не в этот раз», потягиваюсь и переворачиваюсь на другой бок. Все первые пары, которые остались без моего внимания сейчас наблюдают со стороны и дерзко усмехаются, словно предупреждали меня. Я вспоминаю каждый раз, когда сериал был намного интереснее прогулки. Шел дождь, на улице похолодало, за окном темно, ветер слишком сильный, сегодня не то настроение — так много упущенных дней, солнечного света, улыбчивых фасадов зданий, выбоин на дорогах, о которые я бы сейчас с удовольствием споткнулась. Мой подвижный ум рисует картины, которые я так и не увидела.
Солнце начинает садиться, нежно поглаживая мое лицо. Глаза наливаются золотом, даже щуриться не хочется. Мое бежевое пальто раскрывается от каждого шага, я глажу свои свежевымытые волосы, они пахнут любимым парфюмом. Летники уже начинают работать, я снимаю кремовую сумку с плеча и укладываю ее на деревянный столик. Подгибаю пальто под себя и кладу ногу на ногу, где-то запачкала свои светло-коричневые джинсы, но меня это не волнует, ведь я всегда была неряхой. Закажу капучино с пенкой, чтобы рисовать на ней узоры маленькой ложечкой. Точно знаю, что круассан отложится на боках, но мне так все равно, пока я наслаждаюсь моментом. Сейчас официант уйдет и я достану свежий выпуск Cosmo, чтобы поглядеть на блестящие картинки.
Я смотрю на воду бирюзового цвета. Если бы вышла из дома пораньше, людей бы не было так много. Каждый по очереди кидает через плечо монетку, а я смотрю на витиеватые узоры барокко. Поправляю очки с ярко-зеленой оправой, они не столько спасают от солнца, сколько украшают меня своей имперской тяжестью. Вглядываюсь в лицо Нептуна, какая тонкая работа. Подхожу еще ближе, опираясь руками о бортик, мое пальто, цвета выгоревшей травы мнется от натиска, но я хочу разглядеть фигуру лучше. Древние куски мрамора и травертина обнимает кристально чистая вода, владелица состояния и хранительница миллионов секретов. Куплю себе букет белых тюльпанов, ведь они такие зеленые.
Мои волосы безнадежно запутались. Запускаю пальцы в дырки на джинсах и рву оставшиеся ниточки. Ветер такой сильный, что моя джинсовка отлетает назад, я обнимаю себя покрепче и ныряю в ярко-синий ворот. Моя верхняя губа соленая от тяжелого разряженного воздуха. Если пойдет дождь, я распластаюсь на песке и буду погружаться в него со всеми своими тяжелыми мыслями. Невозможно сидеть так далеко от воды. Возьму свои белые кроссовки, которые вечером придется отмывать от желтых песочных следов, и пойду бегать от волн. Они сильные. Такие яркие, обрамленные густой пеной, набегают на берег, угрожая замочить меня до самых колен. Но мне не страшно. В небе насыщенного голубого цвета медленно кружат серые чайки. Если набрать в грудь побольше воздуха, получится крикнуть так громко, что меня услышат на той яхте вдалеке. Помашу им, пусть примут меня за городскую сумасшедшую.
На улице так темно, что если закрыть глаза, ничего не изменится. Меня пробирает от холода. Блузка под свитером не спасает от мороза, даже дубленка не справляется с леденящим ветром. Я поворачиваю еще раз и выхожу на треугольную улочку. Становится светло — вывески освещают мой путь. Они горят множеством цветов, но меня ведет она. Как много лет ее считали уродливой загогулиной на поверхности самого красивого города на свете, теперь она и есть этот город, она держит его вокруг себя. Стрелка часов проползает еще немного и она начинает мерцать так красиво, что я замираю на секунду и лишь потом продолжаю ход. Я утираю слезы, окутанная сочетанием чернейшего неба и желтого искусственного свечения. Мне так красиво, что хочется остановить время, запретить ему идти, запретить себе идти. Просто наслаждаться тем, что я вижу ее, а она видит меня.
Теплится рассвет. Небо полыхает огнем, смешиваясь с оттенками фиолетового космоса. Земля еще мокрая от дождя, в лужах отражается яркое небо, оно будто красуется, подмигивая себе в зеркальные поверхности. Мое хлопковое розовое платье раздувается ветром, я поднимаю лицо к небу, словно жду, что оно согреет меня, как огонь в камине, если поднести к нему свои ладони. Ноги приятно гудят, кажется, я прошла километров десять, чтобы сейчас смотреть, как окна высоток светятся бардовыми оттенками. Как много всего можно пропустить, выбирая сон. Редкие машины пролетают мимо, дополняя пейзаж горящими фарами. Хочу стоять тут, пока краска не покинет этот мир. Всегда.
Я делаю глубокий вдох. Мои плечи расправляются, грудная клетка делается шире, ребра выдвигаются вперед, я невольно развожу руки. Я одна в центре своей просторной квартиры. Внутри меня пустота, потому что меня лишили самого важного — моей свободы. Хочу развернуться и рассказать обо всех своих мыслях, обернув это в шутку. Но рассказывать некому.
Бросаю взгляд в окно и вижу мельтешащих людей. Как жаль, что под моим окном магазин, иначе я бы плюнула им на голову. Просматриваю статистику четвертый раз за день. Как долго я еще буду взаперти из-за того, что вы не могли просто остаться дома?