Готовясь к штурму Кёнигсберга, советское командование, конечно, понимало, что немцы вознамерились отстаивать столицу Восточной Пруссии до последнего. Это в оккупированных советских городах при наступлении Красной армии они (особенно после Сталинградской битвы) предпочитали не задерживаться, сравнительно быстро оставляя их, дабы не ввязываться в уличные бои. Исключения, конечно, имелись, но все-таки воевать вермахт предпочитал в поле, где свобода маневра несоизмеримо больше. Однако теперь ситуация обязывала переходить к жесткой позиционной обороне. Собственно, из таких соображений Кёнигсберг и был официально объявлен крепостью, сдача которой априори пахнет расстрельным приговором трибунала.
Имелись и другие причины для подобного упорства. По замыслу гитлеровских стратегов, Кёнигсберг должен был оттянуть на себя значительную часть советских войск с берлинского направления. Сделав свои выводы из переломного сражения на берегах Волги, немцы знали, какими катастрофическими потерями оборачивается наступление по городским улицам, когда приходится драться буквально за каждый квартал или даже каждый дом. Грамотная тактика тут позволяет затянуть схватку надолго (в случае с Кёнигсбергом рассчитывали, минимум, на 4 месяца), основательно измотав противника, значительно понизив моральный дух его бойцов и заставив потратить большую часть или даже вообще все имеющиеся резервы. Как, собственно, это и произошло со злополучной 6-й армией Паулюса. Поэтому даже если бы маршал Василевский вдруг решил ограничиться блокадой, его требовалось непременно спровоцировать на штурм города.
Впрочем, Александр Михайлович вовсе не собирался оставлять в покое вражескую группировку, опасно нависавшую над правым флангом наступающей на Берлин РККА. Штаб 3-го Белорусского фронта разработал план взятия Кёнигсберга одновременными сходящимися ударами с севера и юга. Но стратегию следовало подкрепить тактикой, специально разработанной по такому случаю. Заключалась она в возможно более широком применении штурмовых групп, которым предстояло вести уличные бои. В каждом стрелковом батальоне их создавали по две, оставляя еще одну роту в резерве.
Каждой роте штурмовиков придавались два 45-миллиметровых орудия, два орудия полковой артиллерии (как правило, короткоствольные 76-миллиметровые пушки), две «дивизионки» типа ЗиС-3, пушка или гаубица калибра 122 мм, один-два танка или самоходки, взвод 82-миллиметровых минометов, взвод станковых пулеметов, саперный взвод и отделение огнеметчиков. Кроме того, штурмовую группу должна была поддерживать батарея (а на особо важных направлениях дивизион) полковой или дивизионной артиллерии.
Но в стесненных условиях города управление даже сравнительно небольшим количеством пехоты вызывало серьезные затруднения. Поэтому роту в свою очередь делили на четыре штурмовые подгруппы: две атакующие (20-25 бойцов, в число которых непременно входили саперы и огнеметчики), одну закрепляющую (8-10 человек при станковых пулеметах и паре орудий) и огневую (все остальные орудия, танки и САУ). В резерве оставались 10-15 стрелков, 1-2 орудия, отделение «станкачей» и отделение саперов.
В штурмовики охотнее всего набирали солдат, имевших опыт уличных боев в Сталинграде. Остальных, с учетом реальной обстановки, в которой предстояло действовать, учили забрасывать окна домов гранатами, рыть подкопы, передвигаться перебежками от укрытия к укрытию, преодолевать различные препятствия, максимально быстро проникать в любые проемы и проломы зданий, преодолевать водные преграды с помощью подручных средств, быстро переоборудовать захваченные дома в укрепленные пункты. Особое внимание уделялось приемам рукопашного боя с применением ножей и саперных лопаток. Самым тщательным образом отрабатывались способы взаимодействия между подразделениями.
По возможности штурмовые группы вооружали пистолетами-пулеметами, а не винтовками. При скоротечном, зачастую внезапном контакте с противником времени передернуть затвор «мосинки», а уж тем более прицелиться, просто не остается, а ППШ или ППС отлично обеспечивали необходимую скорострельность и плотность огня на коротком расстоянии. Правило «выживает тот, кто стреляет быстрее и чаще» как нельзя лучше подходит для боевых действий в условиях города. В тех же целях штурмовиков снабжали увеличенным количеством гранат – 4-5 штук осколочных против 2 положенных по уставу, плюс к ним одна противотанковая и пара бутылок с «коктейлем Молотова». Часть бойцов имела при себе также дымовые гранаты или шашки.
Важнейшую роль в действиях штурмовых групп играли саперы, без которых во многих случаях было просто не обойтись. Именно они проделывали проходы в заграждениях из колючей проволок, подрывали баррикады, делали проломы в стенах, снимали вражеские мины и устанавливали свои. Поэтому и нагружены «пионеры» были тяжелее остальных бойцов: отделение несло 2-4 удлиненных и 5-8 сосредоточенных зарядов взрывчатки по 15-20 кило в каждом, 5 кумулятивных зарядов по 12,5 кг, 6 зажигательных трубок, 20-30 противотанковых мин, 15-20 тротиловых шашек. А ведь кроме этого было необходимо иметь разнообразное оснащение - миноискатель, щупы, веревки с «кошками», ножницы для резки проволоки, комплект указок для обозначения проходов… Неудивительно, что саперов старались прикрывать как можно тщательнее.
Всего для предстоящих боев в Кёнигсберге подготовили 26 штурмовых отрядов и 104 штурмовые группы. Вместе с остальными советскими частями они пошли в атаку утром 6 апреля, после четырехдневной артиллерийской подготовки. После прорыва первой линии немецкой обороны, проходившей по окраинам, штурмовики ворвались на улицы города. Пока танки с десантниками на борту (второй эшелон) уничтожали оставшиеся огневые точки и живую силу противника, командиры передовых батальонов уточняли задачи группам и подтягивали приданные огневые средства. После этого наступление продолжилось.
Как правило, две штурмовые группы на одной линии с танком или самоходкой, прижимаясь к стенам домов, двигались по параллельным улицам, которые предварительно усиленно обрабатывались огнем артиллерии, танков и САУ.
«Подойдя к занятому противником дому, 45-мм орудия и орудия полковой артиллерии открывают огонь по огневым точкам на подступах к зданию и по окнам нижних этажей, дивизионная артиллерия бронебойными снарядами разрушает стены нижних этажей, 122-мм орудия, танки и самоходные орудия ведут огонь по верхним этажам с задачей заставить противника спуститься вниз, минометы ведут огонь по крышам и подступам к зданию» - наставлял своих бойцов командующий действовавшей с южного направления 11-й гвардейской армией Кузьма Галицкий.
По ходу 15-20-минутного обстрела саперы должны были успеть сделать проломы в стенах, через которые в здание врывались атакующие подгруппы. Оказавшись внутри, они первым делом очищали от противника сначала нижний этаж, а затем по лестничным маршам и через проломы в потолках, используя подручные средства и штурмовые лестницы брали второй и последующие этажи. Следом двигалась закрепляющая подгруппа, которая сразу же принималась готовить захваченный дом к отражению вражеской контратаки. Внимательно осматривались подвалы, канализационные люки, теплотрассы, через которые могли просочиться немецкие автоматчики. Огневая подгруппа все это время должна была выполнять заявки атакующих, уничтожая и подавляя выявленные огневые точки - как непосредственно в том здании, которое штурмовали, так и в соседних, а также не давая немцам перебрасывать подкрепления.
Когда командир батальона убеждался, что здание окончательно захвачено и подготовлено к обороне, он подтягивал резервную роту. Раненых и убитых эвакуировали в тыл, оттуда доставляли боеприпасы, продукты питания и людские пополнения. Пока проводилась разведка, бойцам давали время перевести дух, после чего принималось решение о штурме следующего объекта.
Вот так буквально от дома к дому, бойцы Галицкого три дня подряд с непрерывными боями продвигались навстречу 50-й армии Федора Озерова и 43-й армии Афанасия Белобородова, штурмовавшим Кёнигсберг с севера. За это время гвардейцы Галицкого потеряли убитыми 1200 человек, только за последний день штурма – 9 апреля уничтожив 2 600 гитлеровцев. Общие безвозвратные потери штурмующих, по данным советских историков, составили 3 700 человек при 42 тысячах у немцев.
Можно считать, что избранная Василевским тактика штурмовых групп, а также массированного применения артиллерии и авиации, позволила всего за четыре дня овладеть такой первоклассной крепостью, как Кёнигсберг, причем ценой если не малой, то и не слишком большой крови. Недаром же многое из полученного при этом штурме опыта очень скоро применили в Берлине. Значение тех апрельских боев подчеркивает и специально учрежденная медаль «За взятие Кёнигсберга» - на всех остальных были выбиты названия только столичных городов европейских стран.