Долго колебался — рассказать или нет, и решил вот рассказать. Я не литератор, прошу не пинать, если что не так.
Во время Оно довелось мне работать ординатором в одной из больниц. Отделение было кардиоинфарктное . Вроде и больных немного, а метаться приходилось с 9 до 7 вечера.. Но уж такой хлеб ординатора. Скудный, да еще и побегать приходится.
Однажды подошел ко мне один пациент, мужчина в возрасте лет 60, или около того. Весьма солидного вида, рассудительный, спокойный. Я в это время двигался с ускорением из ординаторской на научный доклад.
Мужчина сказал мне, что хотел бы узнать некоторые моменты из истории болезни. Для него это крайне важно, он скоро выписывается, а вот это свое дело он никому кроме меня из персонала доверить не может.
Мне такое доверие стало приятно. Я пообещал ему, что как только освобожусь, мы с ним все вопросы решим. И побежал дальше — вздремнуть на конференцию, поесть и сходить на консультацию в другой корпус.
За этим чуть не забыл об обещании. Вернувшись в отделение, сказал больному, что помню о его просьбе (не хотелось нервировать кардиологических пациентов накануне дежурства), опять замотался в делах, и только к 7 вечера добрался до истории болезни того мужчины. Я остался дежурантом, и поэтому, совершенно никуда не торопился.
Дяденька, в первую голову, спросил меня: «а не кололи мне при моем поступлении каких-нибудь наркотиков или чего — нибудь галлюцинаторного?»
Я залез в соответствующую часть Истории, и сказал, что не кололи.
Сам ничего не спрашивал. Надо человеку, значит надо. Мне, по сути, не должно быть до этого дела. Моя работа — клиника.
Далее, мой собеседник спросил меня:» а нет ли указаний в его истории болезни на клиническую смерть?».
Интересней мне не стало, но я послушно принялся ворошить историю. Действительно, не было у него там «остановки»? Не зря же его оставили под наблюдение.
Больной не мой, я про него ничего не знаю. Знаю, что случай у него сложный, болезней много и помимо сердца, а ведет его зав.отделением, а в его лечение вмешиваться как-то не хочется, знаете ли..
Ну в истории вроде все гладко, инфаркт не первый и паршивый, кстати. Локализация его такая, что нарушения ритма могут быть.
Все ничего, но шестым чувством чувствую, что не зря разговор.
Смотрю еще раз, до последней буквы. И попадается мне на глаза пленка от кардиомонитора. Она узенькая такая, и содержит эпизод желудочковой аритмии. И это дело так приклеено, что ничего особенного в ней сразу не заметишь.
Ну подумаешь, пробежка желудочковой аритмии. Это скорее хорошо, это критерий эффективности лечения, на самом деле. Только нафига её сюда вклеили, мне интересно.
Тут я потихоньку «созвонился с головой» и начал считать, сколько длилась аритмия. Сосчитал, удивился, достал экг-линейку, (я ей обычно спину чесал). Проверил себя. Посмотрел еще раз запись ЭКГ.
Прикинул и так и сяк. Крупно волновая фибрилляция. Длительностью что-то около 30 секунд. Одна из форм остановки сердца. Похоже, спонтанно прошедшая. Потому что нигде ничего не пишут.
Так и говорю мужчине: «Да, похоже Вас не было с полминуты». Вот здесь, на мониторной записи, это видно.
Собеседник мой и говорит мне, что мол, пережил во время этой клинической смерти нечто важное.
Я пожал плечами: после инфаркта люди меняются, причем в лучшую сторону, кстати.
«Нет-нет, вы не понимаете… Вы верующий человек?»
Я говорю, «да».
Он говорит, ну так слушайте: «Я когда попал в эту самую реанимацию, вдруг вышел из тела. Мне было хорошо. ТАМ я увидел и побеседовал с ранее умершими своими близкими. НО самое главное, я всегда, всю сознательную жизнь имел усердие к образу Спаса Нерукотворного. И этот Образ везде сопровождал меня ТАМ».
Вроде бы он еще рассказывал мне что-то …
Я, к сожалению, не помню. По-моему, он говорил, что теперь ему не страшно, он успокоился и все такое…
Он не делился со мной чем-то глубоко личным. Поэтому, я не думаю, что публикация этого рассказа (вполне реального) принесет какой-то вред. Я не помню его имени. Не помню толком его внешности. Помню только его взгляд. Его глаза светились, так сказать, спокойным мирным светом. Не как у фанатиков, а.. ну не знаю у кого.
Не знаю, кто и что почерпнет из этой истории, но вот лично я сижу и думаю: «ну что, что мне еще надо для того чтобы поверить всей душой?»
К тебе приходит человек, и говорит, что он на том свете был. У тебя на коленях его медицинская документация есть, которая клиническую смерть подтверждает, а ты сидишь, умом веришь, а чувствами немного сомневаешься. Странные мы люди…