Самое тяжёлое в изоляции для меня — борьба с прожорливостью. Пришлось вспомнить спортивное детство и советы своего психоаналитика соблюдать режим и не кусочничать. Я выращиваю в себе внутреннего француза: ем по расписанию, за накрытым столом с салфетками, а не свернувшись крючком в кресле. Возможно, после карантина я смогу работать поваром, так много я стал готовить и изобретать новых рецептов. Карантин — ещё и неплохое время, чтобы учиться. Сейчас у меня довольно много работы, и я интенсивно учу английский язык. К тому же когда правительство пообещало ужесточить антивирусные меры, я семь часов в ожидании пресс-конференции кабмина слушал спецэфир британского телевидения и стала понимать язык значительно лучше.
Самое тяжёлое в изоляции для меня — борьба с прожорливостью. Пришлось вспомнить спортивное детство и советы своего психоаналитика соблюдать режим и не кусочничать. Я выращиваю в себе внутреннего француза: ем по расписанию, за накрытым столом с салфетками, а не свернувшись крючком в кресле. Возможно, после карантина я смогу работать поваром, так много я стал готовить и изобретать новых рецептов.
Карантин — ещё и неплохое время, чтобы учиться. Сейчас у меня довольно много работы, и я интенсивно учу английский язык. К тому же когда правительство пообещало ужесточить антивирусные меры, я семь часов в ожидании пресс-конференции кабмина слушал спецэфир британского телевидения и стала понимать язык значительно лучше.
