Написав про «Спящий город» Мартина Вопьенки, я вдруг вспомнила, что у меня на полке стоит книга Анны Цима «Проснуться в Сибуе», между прочим, признанная жюри Magnesia Litera «открытием года». В общем, я решила, что пора наконец этот роман прочитать.
Главная героиня романа Яна изучает японистику на философском факультете Карлова университета. Ей на глаза попадается чешский перевод рассказа малоизвестного японского автора Кийомару Кавасита. Рассказ называется «Раздвоение», и на Яну он производит сильное впечатление:
Эта история писателя с раздвоенной душой меня поразила. Показалась мне хорошо знакомой. Наверное, каждый, кто чем-то одержим и все никак не может добиться своего, переживает подобное раздвоение. Вот я, например, столько лет мечтаю поехать учиться в Японию, и мои мысли давно уже бродят между Прагой и Токио.
Яна принимается искать другие тексты, написанные Каваситой. Ей удается раздобыть еще один рассказ Каваситы — «Влюбленные», а поскольку он не был издан по-чешски, Яна берется за перевод этого непростого текста. С переводом ей помогает аспирант Виктор Клима — как пишут в одной рецензии, человек, поведение которого заставляет заподозрить у него расстройства аутистического спектра.
Но это середина романа, а в начале книги мы видим семнадцатилетнюю Яну, школьницу, влюбленную в Японию и все японское, и узнаем, что она вместе со своей подругой отправилась в короткую туристическую поездку в Токио и там застряла. Но застряла странным образом: Яна почему-то не может выбраться за пределы токийского района Сибуя, и каждый раз при попытке выйти за его границы она вновь оказывается возле памятника Хатико. Окружающие ее не замечают, сами собой отпадают все физические потребности. И постепенно до Яны доходит, что она — это ее собственный образ, мысль, которая осталась в Сибуе и не может оттуда вырваться (ну недаром же студентке Яне так понравилось «Раздвоение»).
Этот момент в книге особенно отзывается, когда сидишь на карантине. Вместо того, чтобы впадать в отчаяние, Яна (а точнее, ее образ) штудирует самоучители японского и даже помогает одному рок-музыканту не погибнуть от несчастного случая.
Виктор Клима же тем временем добивается стажировки в Токио, встречает там вот этот образ Яны и понимает, что единственный способ разрулить ситуацию — помочь настоящей Яне приехать на учебу в Японию. Для этого нужно довести ума проект с Каваситой — разобраться в его семейной истории и раздобыть неопубликованные тексты.
Таких чешско-японских линий в романе больше, чем одна, и все они изящно переплетаются, без притянутых ушей и белых ниток. Токийский музыкант, Янина подруга — японка, живущая в Праге, престарелая вдова Каваситы — все они оказываются связаны единой историей.
В издательской аннотации книга «Проснуться в Сибуе» названа «чешским романом о японской мечте», и, действительно, это книга по-своему сказочная, ее мир отчасти напоминает волшебные миры Миядзаки. Но при всей своей сказочности она не утрачивает правдоподобия.
Япония и японская культура в книге — это не какие-то условные кулисы, а скорее стихия, из которой рождается ткань романа. А для пущей убедительности Цима пишет к роману послесловие, в котором помещает биографию Каваситы, список упомянутых японских писателей и глоссарий.