Я делала вид, что не слышу плача Леры. Я лежала под пледом на кровати и осознанно не подходила к ней. Пока она не засыпала от истошной, накрывающей её усталости от собственного крика.
Я устраивала бессмысленные скандалы из-за недоеденного супа, раннего подъема, я кричала из-за такой ерунды, которая нормального человека не должна трогать.
—
Я закатывала глаза, надменно вздыхала и всем видом показывала людям, которых привела в этот мир, что они разочаровывают меня.
В приступах родительского разочарования, я позволяла им видеть мою беспомощность и оставляла большую пропасть между ними и их вопросами, на которые я не знала как ответить.
Я думала о том, как было бы без них: ни куда не нужно спешить и ни за кого отвечать.
—
Я пыталась избегать их нужд, потому что мне казалось, что каждая их просьба ложится на меня бетонной плитой, расплющивает и перетирает в пыль мой больной позвоночник.
Я ранила их своими словами и смотрела, как боль от услышанного отпечатывается на их лицах, одновременно испытывая немедленное сожаление с каплей удовлетворения.
—
Я умирала для них. Я лечила их. Я не могла ими надышаться. Я приносила жертвы с полным осознанием того, что они мне ничего не должны.
—
Я восхищаюсь и любуюсь ими. Я смотрю на похожих на меня существ, которые лучше меня, которые создают свой мир, который закрывается для меня.
—
Я качала их, я пела им, я взрослела для них, я молилась за них. Я знала, что всё, что я делаю для них никогда не будет достаточно.
—
Я подхожу к их кроватям и благодарю всё существо за миг, что вижу перед собой их спящие лица.
Я ошибалась и исправляла.
Я плакала и просила прощения.
Я теряла себя и нашла вновь.