На улицах твоего детства тебе никогда не больше десяти. Какой бы солидной взрослой тетей ты ни была сейчас, стоит приехать сюда, и оживает она – большеглазая выдумщица с алыми бантами. Здесь она прыгала в классики, сюда бегала за мороженым, тут пряталась от «разбойников», а за тем домом, в зелени кустов, был штаб. А помнишь, в десяти шагах от качелей, под старым кленом, она закопала «секретик»? Что там было, под выпуклым синим стеклышком, - фантики, камушки, мел? Найти бы его сейчас… А еще она умела делать кольца из шиповника и кукол из одуванчика, звонко кричала бабушке, чтобы скинула с балкона мячик, сочиняла бесконечные истории обо всем на свете и верила, что ее детство не кончится никогда, как у Питера Пэна.
А потом та девочка вдруг выросла… Но эти улицы помнят ее, и она возвращается, когда ты возвращаешься к ним.
На улицах твоей юности тебе никогда не больше двадцати. Какой бы серьезной взрослой дамой ты ни была сейчас, стоит приехать сюда, и оживает она – худенькая мечтательница с короткой модной стрижкой. Помнишь, тут останавливался студенческий автобус до общаги, здесь она покупала к чаю медовые коврижки и сочни с изюмом перед парами, а в этой летней кафешке отмечала с однокурсниками закрытие сессии. А на набережной шумной компанией гуляли всю выпускную ночь, и тот самый парень из группы снял свой пиджак, чтоб она не мерзла, и она смеялась, и пела песни, и верила всем и во все… И розовый рассвет новой взрослой жизни пугал неизвестностью и манил надеждой.
А потом та беспечная девушка выросла… Растеряла иллюзии, былую легкость, мечты... А может быть, еще не все? Те улицы помнят ее, и она возвращается, когда ты возвращаешься к ним.
Пройтись по маршрутам своего детства и юности – это как нырнуть в себя прежнюю. Разбередить забытые воспоминания и моменты, разбудить заснувшие чувства и мысли, ощутить те самые звуки и запахи. Вдохнуть их заново с теплой грустью и удивиться, какими далекими почему-то стали тебе и большеглазая девочка, и худенькая девушка… А может быть, это ты так странно отдалилась от них, и пришло время возвращаться? Открыть в глубине души дверцу, за которой томятся пленницы, и выпустить их на волю? Снова посмотреть на мир их глазами и заново познакомиться с ними?
Хотя нет, не с ними. С самой собой.