Вчерашние горожане, жители мегаполисов, сегодня превращаются в селян. Быстро. Не ознакомившись с инструкцией, не особо представляя, с чего начинать. На саммоизоляции главным вопросом становится самообеспечение. Вот как это делается.
Первые заметки:
Записки беглеца от коронавируса
Беглецы от пандемии осваивают деревенский быт
Текст Ивана Карасёва.
«Вчерашний день, часу в шестом я вышел», - увы, - не «на Сенную».
Но, к счастью, там не
«Били женщину кнутом, крестьянку молодую».
Да, товарищ Некрасов, ноне крестьянок не бьют. Ноне самоизолируются. Посему вышел я, то бишь выехал в деревенский магазин. А вообще-то предпочёл бы, конечно, Сенную, до неё нам минут пятнадцать ходьбы. Там в это время года веселее. Но я не пошёл, а поехал на машине, аж за два километра, затариться провизией. Хоть и привезли из питерской «Ленты» запасы, но всегда чего-то не хватает. Чего-то – это пунктов пятнадцать в списке. Будем ведь осаду держать. Коронавирусную. Взял с собой младшего в качестве помощника, надели перчатки, напялили маски, опустив их пока, как забрала, и вперёд.
В магазине сразу предупреждаю: «Мы только два дня как из Питера, мало ли что, близко не подходите!» Меня поняли. Продавщица, кстати, была в синих резиновых перчатках, их, значит, даже здесь, глуши, снабжают. А мужик местный, которого я не знаю, усмехнулся и поздоровался со мной ногами. Нынче такие приветствия в моде. Пора диссертации писать на тему «Жизнь и быт эпохи коронавируса».
Но магазином не обошлись. Сосед, Витя Кравченко, молоко обещал и картошку. Её в деревенском лабазе обычно не бывает. Вот и вчера тоже не было. Только капуста и жухлые мятые апельсины.
- Вам это не надо, - заявила продавщица Надя, имея в виду апельсины. Сказала, как отрезала.
- Ой, пирожные есть, - обрадовался я. Бабушка и Юля у нас их любят.
- Вам это тоже не надо, - упрямо повторяет Надя.
- А кому надо тогда? – удивлённо спрашиваю я.
- Да проезжие купят. Им всё равно.
Ну не знаю. Но по сравнению с коронавирусом, подсохшие пирожные, конечно, ерунда.
Вот и пришлось после магазина идти на второй контакт. К Кравченко, в смысле, заглянуть. Опять же в маске и в перчатках.
Игорь, сын Вити, обрадовался, руку тянет. Я отстраняюсь и головой верчу из стороны в сторону – нельзя, мол. Но раз пришёл, то надо уж по полной программе закупок пройти.
- А картохи дашь? – говорю.
- И-и, конечно, - отвечает Витя,- выбирай, - и пододвигает ведро с крупными, как на подбор, прям железнобокими, как солдаты английского диктатора Кромвеля, клубнями.
- А чего ещё есть? – продолжаю свой шоп-тур, - морковь там, свекла?
- Вон, четыре морковки лежат, забирай, - отвечает, - да погодь, банку солёных огурцов хочешь?
Ну солёные огурцы, это вам не Лариса Ивановна.
- Конечно, хочу, - отвечаю (а мысленно, про себя: «Мировой закусон!»), - сколько с меня.
И тут Витя, который всегда деньги считает, замялся.
- Ну за молоко – сто пятьдесят, а остальное – так бери.
Ну я, естественно, за «так» брать не стал. Прикинул примерно и сунул ему пятьсот рублёв.
-Бери, Витя, а то обижусь.
Он гримасу сделал, но взял. И не удержался всё же:
- А рюмочку не выпьешь? (Ему не с кем, сын не пьёт вообще).
- Нет, Витя, подожди. Мы в самоизоляции. Ты же видишь, я даже перчатки надел. Вот через двенадцать дней без приглашения приду. Так и знай.
- Ну и договорились, - радостно заключил сосед.
Так мы самоизолируемся. Вирус вирусом, а жизнь продолжается.
И мы его победим!
Другие заметки Ивана Карасёва по насущным вопросам можно читать здесь: