Вот уже в течение восьмидесяти двух дней Кристофер воплощал в жизнь свой план убийства тридцати женщин, одновременно поддерживая отношения с Эми. Ему стоило немалых сил уделять время тому и другому, особенно когда они с ней проводили вместе каждый второй вечер и выходные. Это почти не оставляло времени и возможностей следить за оставшимися в списке пятью женщинами. Кристофер при первой же возможности проверял свои компьютеры, а иногда даже бывал вынужден подмешать Эми снотворное, пропофол, которое покупал в «Темной сети», чтобы вырубить ее этак часов на семь. Это позволяло ему спокойно продолжать свои изыскания до самого утра или же, как в случае с
Номером Двадцать Четыре и Двадцать Пять, разделаться с ними до ее пробуждения. Эми первой робко произнесла слово на букву «л», чем удивила его, когда однажды утром они выгуливали с ней в Хэмпстед-парке собаку ее сестры. Облезлый рыжий терьер по кличке Оскар жил у нее целую неделю, пока сестра проводила где-то отпуск, и, хотя Кристофер был равнодушен к домашним животным, ему нравились их долгие прогулки втроем, когда они с Эми ходили, взявшись за руки. Он сказал, что тоже любит ее. На протяжении последних лет Кристофер говорил эти слова многим своим подружкам, но делал это лишь тогда, когда ему было что-то от них нужно. С Эми он впервые произнес их от чистого сердца. Кристофер даже позволил себе представить, каково это, быть вместе до конца их дней. Быть может, подумал он, в один прекрасный день они купят собственную собаку или даже домик в деревне… Вслед за чем последует брак и создание семьи. Все, без чего, как ему казалось, он мог обойтись, внезапно стало очень даже вероятным, и все потому, что он нашел свою ДНК-пару.
Когда Эми не было рядом, Кристофер ловил себя на том, что думает о ней. И наоборот, когда она бывала рядом, им владело приятное возбуждение, сравнимое разве что с убийством. Или, по крайней мере, с тем, какие ощущения дарили ему убийства несколько месяцев назад, когда он лишь приступил к осуществлению своего плана, — ведь теперь все было иначе. Эми изменила все. Его кожа стала чувствительна к прикосновениям даже тогда, когда она не касалась его. Взгляд смягчился, скользя следом за ней по комнате. Он не мог дождаться того момента, когда наконец завершит свой проект и сможет проводить с ней все время. Даже сам акт убийства больше не приносил ему былой радости. Последние судорожные вдохи, ранее бывшие музыкой для ушей, теперь означали просто конец. Возвращение в дом предыдущей, чтобы положить ей на грудь фото новой, превратилось в тяжкую обузу. Да что там: в обузу превратилось все, что не имело отношения к Эми!