И сейчас, в Ченстохове, среди сотен тысяч паломников, хорал мужских голосов мгновенно поднял меня на ноги и поставил на колени. И хотя я не крестился, стоял на коленях до конца мессы.
6.
На третий день паломничества мы вошли в Ченстохову. Мы устали, но были очень рады, что близко к цели. Мы с Таней уже знали многие католические песни на польском и с удовольствием пели хвалу Христу и Деве Марии. С разных сторон к центру города подходили колонны из разных стран. Все шли с флагами стран, характерной геральдикой церкви и в национальной одежде. В основном это был европейцы, но встречались и мексиканцы, бразильцы, паломники из США. Город был наполнен людьми из разных стран, в основном молодыми.
Когда мы вышли на улицу Свентего Барбары через бульвар вековых зеленых деревьев перед нами предстал монастырь Ясна Гура в полной красе. И к нему сходились колонны паломников. Монастырь находится горе и тысячи людей в разноцветных одеждах сходились на поляну перед монастырем. Я всегда любил оказаться в такой пестрой жизнерадостной толпе. Так было на демонстрациях, на Первомай было солнечнее и теплее, чем на Октябрьскую. Так же жизнерадостно было на Фестивале Молодежи и Студентов в Москве в 1985 году, где мы жили и выступали с оркестром целый месяц. Поэтому такое единение людей меня не пугало, а наоборот объединяло общим делом.
Мы с компанией заняли места подальше от стен монастыря, не сливаясь с настоящими верующими католиками, мы заняли места наблюдающих и уважающих. Вокруг была современная молодежь: чехи, немцы, венгры, югославы (тогда они были едины). Все были в ожидании начала праздничной службы.
Так как мы сидели далеко, лица священников рассматривать было бесполезно. Даже лик папы Иоанна Павла II, урожденного поляка, проехавшего по городу в маленьком кабриолете, накрытом пуленепробиваемым кубом. Зато звук на огромной поляне был отличный. И кроме проповеди мужским хором исполнялись несколько хоралов. И если воодушевляющие речи на польском, служба на латинском меня не впечатлили, то хор меня зацепил. Глубоко зацепил. Так, что я до сих пор помню одну мелодию и ту приятную дрожь в теле. Божественные мурашки.
Подобные ощущения я испытал в двенадцать лет, когда папа купил новые поступления пластинок и среди них оказался “Реквием Моцарта”. В четвертой части Реквиема на звуках трубы я испытал что-то похожее на словах:
Tuba mirum spargens sonum
Per sepulcra regionum,
Coget omnes ante thronum.
“Труба волшебно запоет, и мертвецов со всех широт, к подножью трона созовёт”.
И сейчас, в Ченстохове, среди сотен тысяч паломников, хорал мужских голосов мгновенно поднял меня на ноги и поставил на колени. И хотя я не крестился, стоял на коленях до конца мессы. Таня была удивлена, но восприняла это с пониманием. После конца мессы, она сказала:
-Пойдем посмотрим на Черную Мадонну.
Очередь в капеллу Божьей Матери Ченстоховской была очень длинная,больше двух километров. По пути Таня рассказала мне историческую справку про святыню, про шрамы на облике иконы от сабель, про ее чудодейственные свойства. Но я, как говорил ранее, не воспринимал религию информативно, мне нравились те редкие моменты, когда я мог почувствовать святость происходящего, намоленность места, общность с подобными тебе людьми со всего света.
До поезда мы почти не разговаривали. Нам очень понравились монастырь, месса, икона, спокойное умиротворение, общность людей, хорошее отношение организаторов, даже их понимание, что мы не воцерковлены и даже не католики. Нам все понравилось.
На вокзале я встретил земляка Андрея с той же компанией. Загорелые, приодетые в импортные вещи.
-Ты где был?
-Не спрашивай, зема - с улыбкой отвечал Андрей - Автостопом до Гданьска, купались в море. Потом Варшава. Мы всю Польшу объехали за десять дней.
- Так ты не был на Ясной горе?
-А ты был? Зачем?
Опять этот вопрос, подумал я. Но себе я на него ответил. Было бы смешно рассказать армейскому товарищу про свои новые ощущения, мурашки по коже и силу, поставившую меня на колени. Таня все это видела, но хранила тайну.
На остановке в Варшаве, нам в окна стучались польские барыги, предлагающие солнечные очки, помаду и журналы Playboy, зная, что дома у нас это в дефиците. Я купил очки на последний червонец. Ведь из этой поездки я не вез никакого сувенира.
-Похоже, на следующий год мы снова поедем в Польшу - поразмыслив, сказал я Тане.- Только автостопом и с аккордеоном.
На Варшавском вокзале в Ленинграде мы влезли в телефонную будку, чтобы позвонить родакам.
-Скорее домой! ГКЧП! Танки на подходе к городу! - тревожно сказал отец по телефону.
Я повесил трубку и мы с Таней грустно переглянулись. Был вечер 19 августа 1991 года.