Читать сначала: Глава 1. Глава 2.
Время остановилось. Василий слышал, как ускоряется стук его сердца, и как угрожающий кошачий рев медленно переходит в хриплое рычание, видел, как прижимаются уши противника, и он сам выгибает спину к земле, видел, как медленно разворачивается лапа, готовясь к прыжку... А потом, как будто со щелчком, часовой механизм заработал в полную силу. Он вскинул лапы для защиты, но не успел. Черныш налетел на него, как молния, сбив с ног и впиваясь в шею одновременно когтями и зубами, и два пушистых тельца, взвив в воздух, кувырком покатились по земле.
Воздух разрядился и стал легким, наполнился рычанием и стоном, какие свойственны только дерущимся котам. Он силой отжал шею противника, а потом вскочил и, пропустив несколько быстрых, почти невидимых ударов лапой, и потеряв кончик уха, сам бросился вперед. Черныш ждал его, и, как опытный мастер боевых искусств, упал на спину, перебросив более сильного противника через себя, а потом снова оказался сверху, пытаясь добраться до шеи. Положение становилось критическим, но густая толстая шерсть Василия не давала так просто проиграть бой.
Коты снова перекатились по земле и, визжа и рыча, приняли боевую стойку.
- Нет смысла, - прохрипел Василий, скривившись от жжения в ухе, - я все равно вернусь домой, туда, где меня любят, а ты - так и останешься здесь.
Он посмотрел зрачками по сторонам, ища пути к отступлению. Быстро, незаметно посмотрел, но этой доли секунды хватило, чтобы Черныш сделал новый прыжок. Василий сбил его лапой прямо налету - размеры мейн-куна были просто великанскими рядом с дворовым беспородным котом. Но Черныш не сдавался без боя и зубами вгрызся в в эту несчастную лапу. Василий взвизгнул, и начал беспорядочно прыгать, пытаясь его сбросить, а лапа все сильнее наливалась свинцом и ныла.
Он свалился набок, зажмурив глаза и отмахиваясь свободными лапами, когда Черныш снова оказался сверху и начал прижимать его морду к земле. Снова блеснули когти, и шрам медленно пополз от брови к самому носу.
- Хватит. - шипел Василий. - Не надо! - Но его противник уже добрался до шеи, а его лапы не давали открыть глаза и прижимали к земле. Он сжался, задрожал и ощутил зубы там, где они по-настоящему опасны. Это был бой не на жизнь, а насмерть, и самым страшным для Василия было то, что этот бой был проигран.
- Черныш, Черныш! - закричал тонкий детский голосок. - Перестань! Ему же больно.
И этого секундного замешательства хватило, чтобы Василий оттолкнулся всем телом, сбросил противника и бросился, поджав хвост, бежать в сторону стройки. Это было поражение, позорное и гадкое, и худшим было то, что это поражение наверняка видела Машка. Но он сумел сохранить самое ценное - свою жизнь. Лапа не слушалась и хромала, он споткнулся и перекатился в пыли, всем телом ощущая прыжки преследователя, но снова вскочил и перепрыгнув через трубу, нырнул прямо в грязь, видя, как мелькают обломки кирпичей и остатки мешков с цементом. Вперед только вперед, - думал Василий и слышал, как рычание сзади отдалялось, становилось тише и безопаснее.
-Вот, если б я! - Пронеслось в голове, но лапа очередной раз подвернулась, и Василий, со всей своей грацией и красотой, кувырком полетел в широкую грязную яму несколько раз перевернувшись в воздухе и на земле. Он открыл глаза и замяукал жалобно и звонко, взывая о помощи. Наступить на лапу было невыносимо, внизу стояла вода, и воняло сыростью и помоями, а наверх вели два метра крутого глинистого обрыва...
Адреналин медленно уходил проч, а на смену накатывала усталость и обреченность.