Человек я дисциплинированный, ибо долго жил в СССР. Помню ажиотаж
по поводу холеры в Одессе, панику в отношении дизентерии в Дагестане,
карантин в родном Ставрополье из-за ящура. Тогда был маленьким, не
всё понимал, но сама атмосфера всеобщей мобилизации, точнее,
тотальной собранности и сейчас помнится очень хорошо.
До сих пор знаю место на окраине родного города, где на пустыре между
Георгиевском и станицей Незлобной стояла табличка с предупреждением
о захоронении скота, погибшего от сибирской язвы. Кстати, после того,
как рассказал бабушке про эту табличку, обычно ласковая и покладистая
моя бабуля рассвирепела и всыпала мне по первое число. После этого я на
собственном седалище понял, что болезни бывают и смертельными. И что
это очень больно.
В школе учителя биологии весьма подробно останавливались на
механизмах заражения и необходимости соблюдения мер гигиены.
Историк наша посвятила целых два урока рассказу об эпидемиях чумы в
Европе. Да и сам я, работая преподавателем ОБЖ в школе, был поражён
способом, каким правительство Бельгии боролось с эпидемией вируса
Эбола в Бельгийском Конго.
Приказав своим десантникам вывести заболевшее население заражённых
деревень из джунглей на поляну для эвакуации, командование прислало
бомбардировщики, которые разбомбили это квадрат и забросали потом
капсулами с напалмом. Не пожалели даже своих солдат и офицеров.
Это я к тому, насколько советская школа была нацелена на решение
проблем здоровья. И каково в конечном итоге отношение европейцев к
заболевшим. Учась в школе советской и проработав десять лет в школе
российской, думаю, имею право на сравнение.
Так вот. Стою утром на остановке, жду маршрутку. На лице маска. Не
карнавальная, конечно. Протянуло накануне в этой же маршрутке. Кстати,
радуюсь первый раз в жизни, что у меня насморк. То есть не
коронавирусная инфекция, а обычная ОРВИ. (Сопли в радость — довольно
парадоксальная мысль).
Подходит коллега по работе, которая долго была на больничном. У неё
как раз надсадный кашель и очень больной вид. Но так как уже прошло
время, она точно не заразна. Рядом с ней женщина, как оказалось, её
сестра. Так вот эта сестра шарахнулась о нас в сторону. Коллега спросила
её, кого она испугалась. Как оказалось, МЕНЯ. То есть если я надел маску,
значит, у меня дела просто швах. Дисциплинированность и порядочность
даже не рассматривается. Маска — значит смертоносный больной.
Чтобы успокоить её, я предложил снять маску и чихать на неё
беспрепятственно и непосредственно. Этим я вызвал у собеседницы
зависание мозговой деятельности.
Мораль этой зарисовки в том, что нужно думать, прежде чем что-то
говорить и делать. А то и тотальный карантин не поможет.
А вообще, цитируя «Служебный роман», пусть все будут здоровы.