Список
Архивариус, казалось, вовсе не удивился той просьбе, с которой обратились к нему двое незнакомцев. В комнате, где некогда трудились писцы, на стол были сложены тяжёлые тома записей за последние полгода.
От последних записей к первым, от конца к началу, страница за страницей. Шуршат и позванивают плотные листы. Потрескивает фитиль свечи. Поскрипывает табурет под тяжестью сидящего. Чернильные буквы скупо сообщают о городских событиях.
– Смотри, Джек, что это? Сумасшедший писал, что ли? – Ник пододвигает к локтю товарища свой том летописей. Буквы на странице толкаются, вылезают из строки, словно фраза записана второпях: «Иди туда, я не знаю, куда идти».
Странно, без связи с предыдущими и дальнейшими событиями. Просто ниоткуда взявшийся набор слов. Через какое-то время и сам Джек натыкается на подобную, словно с неба свалившуюся, фразу: «Поиск полевого бриза».
Поиски становятся азартнее. Теперь друзья ищут не только упоминание о том, что привело город к нынешнему унынию, но и странные фразы, которые, как нашептывает им шестое чувство, рассыпаны на страницах неспроста. Список пополняется. К вечеру на листе бумаги записано вот что:
«Иди туда, я не знаю, куда идти»(пойди туда, не знаю куда)
«Поиск полевого бриза» (ищи ветра в поле)
«Не та же дорога, но воин» (один в поле не воин)
«Это не очень дружелюбно, чтобы выбросить его, по крайней мере, прочь» (дружно не грузно, а врозь хоть брось)
«Корни деревьев и человек со своими друзьями». (дерево крепко корнями, а человек друзьями)
Список ложится в тот же карман, где дожидаются своего часа записки из пирожков. Над этим стоит подумать не торопясь.
Возвращение
К ночи на лесной лагерь опустился туман. Спрятал в белесой мгле ближние деревья, шатры, людей. Заглушил, перепутал звуки. Превратил мир в неясные тени. Лишь костёр не поддался туманному мороку. Огонь разгоняет молочную муть, жаркими отблесками падает на лица и руки сидящих у костра.
– Туман, туман. Сейчас бы ветра хоть малость, сдуть эту дрянь…
– Ветра? Постой-постой! Ветра… Ветра… – человек торопливо перебирает ворох записок. – Да вот же оно! Поиск полевого бриза! Бриз – ветер. Полевой бриз – ветер в поле. Ищи ветра в поле! Вот только где его искать? Прямо «Пойди туда, не знаю куда».
Двое у костра удивлённо смотрят друг на друга. Страшно словом ли, жестом спугнуть подступающую догадку. Наконец тот, что помоложе, не выдерживает:
– Джек! Это же из городских записей! Выходит…
– Ничего не выходит, Ник. Пока ничего. Допустим, мы догадались правильно. Разогнать туман уныния поможет свежий ветер. Но где взять этот ветер и откуда пришёл туман? – Джек снова роется в записях, раскладывает их так и сяк. – Пойдёшь направо – будет больно, пойдёшь налево – тоже боль. Но если двинешь напрямую, отыщешь то, куда идёшь. На картах запад рисуют слева, восток – справа. Направление вперёд, вверх – это север. Ник, а что здесь на севере?
– Пустошь. Вереск, камни. Посередине пустоши башня, близнец той, возле которой мы обычно встречаемся с тобой.
– Башня, говоришь? Сдаётся мне, что было бы неплохо к ней наведаться…
… Рассвет разогнал серую сырость. Но даже под утренними лучами башня выглядела угрюмо. Приземистая, словно осевшая, сложенная из тёмно-серых камней, она казалась холодной и безжизненной. При одном взгляде на неё охватывал озноб.
Двое на краю пустоши переглядываются. Шагают в траву и решительно направляются к башне. Перепутанные стебли цепляют за ноги, мешают идти. Сапоги становятся влажными. Несколько раз путники пересекают стелящиеся по земле туманные полосы. Словно ручьи, полосы эти, извиваясь ползут от башни в сторону виднеющегося на горизонте города.
Наконец смельчаки добираются до двери в башню. Ледяное железо обжигает пальцы, когда старший из путников берётся за кольцо. Он обматывает руку полой плаща, тянет тяжёлую дверь. Из приоткрывшейся щели вытекает туман. Клубится вокруг колен, поднимается всё выше. Мужчина торопливо захлопывает дверь.
– Надо огня, Ник. Без него мы далеко не пройдём. Где там твои факелы?
Ник долго бьёт кресалом по кремню, прежде чем искорка соглашается разжечь отсыревший трут. Но вот легкая струйка дыма поднимается над огнивом. Зажигаются факелы.
– Ник, внутри держись за меня, не отходи ни на шаг. Сдаётся мне, что это не простой туман.
Шаг за порог и вот нет уже ничего, кроме вьющегося вокруг тумана. Колышутся в нём чьи-то тени, невнятные звуки доносятся сразу со всех сторон. Шаг, другой, третий и Джек отшатывается от внезапно распахнувшейся под ногами трещины. Вся она до самого верха заполнена туманом. Носком сапога Джек сбрасывает лежащий на краю камешек. Бурлящая мгла становится тёмно-серой, начинает двигаться активнее. Даже факелы уже почти не спасают. Глаза слепнут, рот и нос забит туманом. Ощупью, следом за Ником, Джек выбирается из башни. Вдоль ползущих струй тумана друзья отправляются в город.
Снова архив магистрата. Теперь не надо рыться наощупь. Записи подтверждают: беда пришла с севера. Но как остановить нашествие мглы?
– Чего боится туман, Ник? Огня, верно?
– Огня и ветра. Не предлагаешь же ты сжечь город?
– Надеюсь, до этого не дойдёт. Тьма боится света, туман – ветра, тоска – веселья, тишина – звуков. Понимаешь, к чему я веду? Мы должны разбудить город. Сделаем так…
Через два дня город проснулся от непривычных звуков. Звенели в кузнице молоты мастеров. Пыхтели, раздувая огонь в горне, мехи. На площади слышалась музыка и смех. Юный менестрель во весь голос распевал сочинённые им баллады и никто не просил его замолчать. Наоборот, слушатели аплодировали, подбадривая певца. Неподалёку одетый в чёрное парень крутил в руках огненные шары. Другой жонглировал булавами, третий время от времени выдувал на несколько шагов огненную струю, словно был настоящим драконом. По площади и улицам скользили солнечные зайчики от установленных на крышах зеркал. Флюгера, смазанные и исправленные умелыми руками, весело крутились, сообщая всем, что дует юго-западный ветер. И уже реяли в небе разноцветные змеи, запущенные нетерпеливыми мальчишескими руками.
В тёмной арке северных ворот Джек разговаривал с юрким торговцем.
– Ты сумел разбудить город, чужак. Но туман вернётся, как только сменится ветер. Надо запечатать исток.
– Правильно я ли я понял, что в этом может помочь твоя монета?
– Может, да. А может, и нет. Жизнь за жизнь, проход за проход. Ты закроешь тьме дорогу в город, но и сам больше туда не вернёшься. Ни туда, ни вообще куда-либо в этом мире. Выбирай, Джек Смок. Да не медли. Ветер сменится после полудня.
Джек помолчал. Оглянувшись назад, прислушался к звукам, доносившимся с площади. Провёл пальцами по ремням.
– Я решил. Я иду в башню. Спасибо тебе за подсказку и передай привет моим друзьям, если встретишь их.
Торговец молча наклонил голову в знак согласия.
Через пустошь, подгоняемый в спину ветром, Джек добрался до башни.
Зажёг факел, шагнул внутрь. Ветер, словно стремясь помочь, нырнул вслед за Смоком, оттеснил туман к дальней стене. Вот и трещина под ногами. Джек вынул из кармана монету, которой, по рассказам торговца, можно было заплатить за возвращение с того света. Только сейчас он рассмотрел чеканку. С одной стороны на монете была корона, а с другой… С другой подмигивала, улыбаясь, панда. Панда, которой в этом мире не могло быть по определению и всё-таки она была. «Помоги мне!» - мысленно попросил её Джек и, зажмурившись, бросил монету в бездонную трещину. Низкий гул поднялся из бездны, пол задрожал, заходил волнами, словно превратившись в густую жидкость. Джека сбило с ног, швырнуло к стене. Когда он пришёл в себя, вокруг было спокойно. Пол вёл себя, как и подобает приличному каменному полу. От трещины не осталось и следа. Джек распахнул дверь, ведущую из башни. За ней был коридор его собственной квартиры.
– Ну, что ж. у меня получился довольно неплохой отпуск, - с этими словами Евгений Иванович Смоктунов шагнул из стенного шкафа в прихожую. Из кармашка брошенного на пол рюкзака выпала и укатилась под тумбочку какая-то мелочь.
Послесловие
Скромный клерк Евгений Иванович Смоктунов вошёл в комнату, которую он делил с молодым дарованием по имени Михаил. Протерев со стола и полочки налетевшую за две недели пыль, он полил любимый кактус, защищавший его от излучения монитора и разложил папки в удобном порядке. Отпуск закончился, начинались офисные будни.
Михаил влетел в двери, когда минутная стрелка, постояв на двенадцати, уже тронулась в путь.
– О, Иваныч! С возвращением! Как отдохнул? Из квартиры-то хоть выходил дальше ближайшего гастронома? – Михаил считал, что у него хорошее чувство юмора и демонстрировал своё остроумие постоянно. – Что интересного видел?
– И видел много, Мишенька, и выходил не только в гастроном. Да тебе это неинтересно. Так, дела стариковские. К друзьям вот съездил повидаться. А фото нет, уж прости. И сувениров не привёз.
Евгений Иванович усмехнулся, представив, как он демонстрирует коллеге фотографии своего отпуска.
– Вот это мой отпуск, который промчался
Как это ни странно, совсем незаметно
В той дальней стране,
Где ни разу ты не был,
Там, где меня Джеком Смоком зовут.
А это застёжки от наших доспехов,
Те, что пропали однажды бесследно,
В отпуске, что пролетел незаметно,
В той дальней стране,
Где ни разу ты не был,
Там, где меня Джеком Смоком зовут.
А это противник, который грозился
Поджарить шашлык из меня за застёжки,
Которые просто исчезли бесследно
В отпуске, что пролетел незаметно
В той дальней стране,
Где ни разу ты не был,
Там, где меня Джеком Смоком зовут.
А это друзья, те, что мне помогали
Спастись от врага, который грозился
Поджарить шашлык из меня за застёжки,
Которые просто исчезли бесследно
В отпуске, что пролетел незаметно
В той дальней стране,
Где ни разу ты не был,
Там, где меня Джеком Смоком зовут.
А это тот мальчик, слагавший баллады
Про меня и друзей, тех, что мне помогали
Спастись от врага, который грозился
Поджарить шашлык из меня за застёжки,
Которые просто исчезли бесследно
В отпуске, что пролетел незаметно
В той дальней стране,
Где ни разу ты не был,
Там, где меня Джеком Смоком зовут.
Вот это торговец, продавший монеты,
Которые могут вернуть с того света
И мальчика, певшего звонко баллады,
И меня, и друзей, тех, что мне помогали
Спастись от врага, который грозился
Поджарить шашлык из меня за застёжки,
Которые просто исчезли бесследно
В отпуске, что пролетел незаметно
В той дальней стране,
Где ни разу ты не был,
Там, где меня Джеком Смоком зовут.
А это та башня, где зло истекало
Из щели, открытой до самого ада,
Которую нынче закрыла монета
Из тех, что однажды продал нам торговец.
Монета, которая может любого
Вернуть с того света на грешную землю.
И мальчика, певшего звонко баллады,
И меня, и друзей, тех, что мне помогали
Спастись от врага, который грозился
Поджарить шашлык из меня за застёжки,
Которые просто исчезли бесследно
В отпуске, что пролетел незаметно
В той дальней стране,
Где ни разу ты не был,
Там, где меня Джеком Смоком зовут.
Неважно, что двери в тот город закрылись.
Я, главное, знаю, что он существует.
Там люди, которые мне помогали,
И мальчик там так же поёт всё баллады,
В которых он славит все наши деянья.
Меня и друзей, тех, что мне помогали
Исправить то зло, что однажды случилось.
Пусть солнце навечно сияет над миром,
Пусть мальчик всё так же поёт свои песни.
Пусть люди смеются и плачут открыто
В той дальней стране,
Где ни разу ты не был,
Там, где меня Джеком Смоком зовут.
Нет уж, пусть мальчик считает, что старый пень тихо покрывался мхом вместе с такими же пеньками. А двери… как знать, может, они ещё и откроются. Ведь недаром же вчера из-под тумбочки он достал укатившуюся монету, с короной с одной стороны и подмигивающей пандой – с другой. Монету, купленную за пять медяков на ярмарке у стен города, в той дальней стране, где его зовут Джеком Смоком.