За десять дней, которые Ольга Андреевна провела рядом с дочерью, она успела многое рассказать о себе, о жизни Сергея, о Никите Владимировиче Огарёве, а так же о жизни своего бывшего мужа Василия и жестокой роли в его судьбе Голубева Виктора Григорьевича. Она рассказала и о том, какую огромную благодарность испытывает к Галине Ефимовне.
Надежда задавала ей много вопросов, на которые, порой, было трудно ответить, но Ольга Андреевна отыскивала нужные слова и доходчиво отвечала на каждый их них. Она ясно видела, какие её дети разные. Мягкий, добрый, справедливый Сергей и жёсткая, ершистая, гнущая свою линию и отстаивающая свою, заведомо ложную, точку зрения Надежда. Например, Надежда никак не могла понять, почему Сергей не устроил скандал Людмиле Николаевне, когда узнал о нераспечатанных письмах. И когда Ольга Андреевна сказала, что здесь обида, гнев, возмущение просто утонули в его огромном чувстве благодарности за чуткое, доброе, многолетнее воспитание его сына, Надежда растерянно и в то же время возмущенно спросила:
- Как это? Он ей благодарен?
- Я тоже ей благодарна за заботу о внуке и за то, что она не разрушила сказку о папе в его душе. Если бы ты видела встречу Сергея и сына своими глазами, ты бы тоже поняла это без слов. Не скрою, когда я прилетела из Парижа к Сергею, и мы ночью разговаривали на кухне, где он последовательно рассказывал мне, как встретил сына, Людмилу Николаевну, Ирину, спас тебя и отыскал Антошку, у меня тоже кипело всё внутри. Но когда я услышала от Сергея слова благодарности, сказанные в адрес этой женщины, я задумалась. Откуда в нём столько доброты и благодарности, от отца или от Никиты, и мне невольно стало стыдно за свой гнев и мелочные обиды. Сейчас с Людмилой Николаевной у нас добрые отношения. Она замечательная бабушка, даже Антон её полюбил и это здорово.
- А как ты относишься к Голубевым? – задала терзающий её вопрос Надежда.
- Трудно ответить однозначно. Они отняли у меня дочь, мужа, разрушили семью до основания, разрушили мою психику, отняли отца у моего ребёнка. Ну, вот как я к ним должна относиться? Слава Богу! Я не знала, кто всё это натворил до недавнего времени, и не проклинала их всё это время. Но благодарности за твоё воспитание к ним, как к Людмиле Николаевне я не испытываю, это точно. Их нет в живых. Простить?! Пока не могу. Возможно, со временем боль утихнет, и я найду, хоть что-то хорошее, что сделали эти люди по отношению к другим и смогу отпустить эту боль утраты. А сейчас, прости, пожалуйста, прости, дочь, не могу я относиться к ним хорошо. Единственное, что я могу пообещать тебе, это не проклинать их постоянно.
- Я поняла, - тихо сказала Надежда. – Я вот сижу и думаю, что мне делать с их наследством, отказаться или принять?
Они долго молчали.
- Ты знаешь, решение придет само, как любит говорить Валентина Степановна. Наступит момент, и ты сама решишь, что принимать, а от чего отказаться. «Вселенная подскажет, слушай её», это не мои слова, это из книги «Коричневое яблоко». Ты читала эту книгу? Если нет, то обязательно прочитай, великолепный роман, - ответила мать.
**** ****
Ольга Андреевна уехала в Париж. Ирина и Маленький Серёжа жили теперь в Санкт-Петербурге в квартире Сергея. Хлопоты с регистрацией брака, усыновлением и пропиской завершились, и Ирина пыталась устроиться на работу. Серёжка ходил в детский сад и был доволен своей новой жизнью. Правда, он скучал по бабушке и часто звонил ей, рассказывая, как провёл день и чему научился. Однажды по телефону он сказал ей, что уже научился писать и звонить больше не будет, а будет писать ей письма, как папа маме, потому что он её любит ещё сильнее, чем папа маму. И с тех пор бабушка каждый день достаёт из своего почтового ящика письма. Она с радостью отмечает, что каждое новое письмо, чуточку длиннее предыдущего и кривые корявые буквы становятся ровнее.
Людмила Николаевна, вечно занятая прежде, не знала чем заняться теперь и на просьбу Виктора, забирать из садика Антона и присматривать за ним, пока они с Надеждой не вернутся с работы, откликнулась с радостью. Антошка был тоже доволен.