Идеально круглая луна, золота начищенный червонец, светом, вперемешку с темнотой, разливает порции бессониц. Смысл облекает сам себя в разные теории сторонних форм возникновений бытия, на без них работающем фоне. Кто-то верит в общего творца или отрицает, надмеваясь, и при этом, движутся вперёд на безостановочном трамвае. Тьма межгалактических пустот в миллиардном сонмище вселенной поглощает заданный вопрос, логику ломая об колено. Брошенный родителем своим, сам себе ребёнок предназначен, ищет инстинктивно теплоты, а она ведёт себя иначе. Успокоить можно бы его сказками из выдуманных книжек, но чем больше каши в голове, тем октава мысленности ниже. Только бестелесная душа, ожидая нового билета, знает тайну неких аксиом, но не может выразить всё это...
Идеально круглая луна,
золота начищенный червонец,
светом, вперемешку с темнотой,
разливает порции бессониц.
Смысл облекает сам себя
в разные теории сторонних
форм возникновений бытия,
на без них работающем фоне.
Кто-то верит в общего творца
или отрицает, надмеваясь,
и при этом, движутся вперёд
на безостановочном трамвае.
Тьма межгалактических пустот
в миллиардном сонмище вселенной
поглощает заданный вопрос,
логику ломая об колено.
Брошенный родителем своим,
сам себе ребёнок предназначен,
ищет инстинктивно теплоты,
а она ведёт себя иначе.
Успокоить можно бы его
сказками из выдуманных книжек,
но чем больше каши в голове,
тем октава мысленности ниже.
Только бестелесная душа,
ожидая нового билета,
знает тайну неких аксиом,
но не может выразить всё это...