Катрин любила гулять по Парижу, дышать его воздухом, который казалось был пропитан духами, цветами и ванилью. Когда в её плотном графике появлялся выходной, она обувала ботинки поудобней и мерила шагами улочки любимого города. Разглядывала витрины бутиков и сувенирных лавок, любовалась прекрасной архитектурой старинных домов. И просто наслаждалась тем фактом, что она часть всего этого, ведь она парижанка!
Катрин была классической красавицей, с правильными чертами лица, длинными тёмными волосами, голубые глаза выражали кротость и безмятежность, а линия губ была какой - то по - детски наивной и трогательной. Её высокий рост сразу обращал на себя внимание и прохожие глядя на неё сворачивали себе шеи, безошибочно угадывая, что перед ними успешная модель.
Сегодня она собиралась подняться на Монмартр и насладиться видом на город, но внезапно из её сумочки раздалась телефонная трель. Она посмотрела на номер высветившийся на дисплее. Едва взглянув на него, лицо девушки переменилось. Вдруг куда - то исчезла вся её одухотворённая красота, губы сжались в тонкую и злую линию, а в прекрасных голубых глазах появилось презрение.
"Да мама, - сказала она в трубку, - я слышу тебя не кричи!" "Катя! Катя! - надрывался голос матери - Папы больше нет! Прилетай попрощаться!" Катя что - то недовольно буркнула в трубку и нажала отбой. Завтра она приглашена на престижную вечеринку, уже купила себе потрясающее платье цвета чайной розы. И что теперь? Всё бросить и лететь в Россию?
Она побрела домой, прохожие больше не сворачивали головы ей вслед, а наоборот, держались подальше от этой девицы со злым и высокомерным лицом. В её памяти всплыл образ отца. Высокий и сильный, он сажал её в детстве на плечи и изображал лошадку, зимой они вместе строили снежную крепость, он ходил в школу разбираться с пацанами, которые дразнили её из - за слишком высокого роста. Мать боялась отпускать её в Москву, а отец достал коробку из - под чая и вытряхнул оттуда все свои сбережения. Он верил в неё, верил, что она станет супермоделью. Много лет он копил на новую машину, но пожертвовал своей мечтой, ради мечты дочери.
Денег хватило на первое время, а потом Катя встретила Стаса. Он открыл перед ней двери модельного бизнеса. Она стала успешной и узнаваемой, а потом бросила его. Он был вне себя, обещал, что никто в Москве больше не будет с ней работать. А ей было уже плевать, богатый и влиятельный Антуан вёз её покорять Париж и благодаря его деньгам, этот город сдался без боя и лёг к её красивым ногам послушным зверьком. Правда Антуан был старше её почти на сорок лет, но мужчину красит не внешность и даже не его поступки, его красит внушительный счёт в банке.
С тех пор прошло много времени и у Катрин сменилось много мужчин, она была богата, из окон её квартиры был виден шпиль Эйфелевой башни, для неё он был символом успеха. Она редко вспоминала об отце, ограничивалась поздравлениями с праздниками. Она вообще редко вспоминала о России и сейчас потеря отца вызывала в ней лишь чувство досады, как это не вовремя...
Тем временем ветер усилился и несколько крупных капель неприятно плюхнулись на её голые плечи. Катя ускорила шаг, попутно набирая номер Поля, нужно сказать ему, что она не пойдёт с ним на вечеринку. Поль был не только богат, но ещё молод и привлекателен. Катя дорожила этими отношениями, парень ей по - настоящему нравился. Было что - то в нём, до чего Катрин не могла дотянуться.
Поль приехал сразу, Катя не успела даже упаковать свои вещи. Он трогательно выражал ей своё сочувствие и вызвался ехать вместе с ней. Катрин делала несчастное лицо и всячески выражала своё горе, хотя на самом деле её более расстраивал тот факт, что не удастся блеснуть на вечеринке в своём платье цвета чайной розы. Но недаром она была так успешна в модельном бизнесе, она прекрасно владела своим лицом и могла изображать нужные эмоции без особых затруднений.
Дождь нещадно заливал улицы Парижа, гром гремел не прекращая, а ветер валил с ног. С вылетом возникли проблемы: на ближайшее время не оказалось билетов, а потом из - за урагана рейс и вовсе отменили. Катя думала уже и вовсе не лететь, но Поль возмутился этому предложению, пусть на похороны они и не успеют, но поддержать маму всё равно должны.
Наконец после долгих мытарств они прибыли в родной город Кати. Она ненавидела его. Ненавидела дымящие фабричные трубы, коробки многоэтажек, каштаны вдоль улиц и особенно местных жителей. "Тупые овцы, обыватели, - думала она глядя из окна такси, - ни к чему не стремящиеся стадо, прозябающие в провинциальной действительности..." Она поймала на себе взгляд Поля и поспешно надела маску одухотворённой красоты. "Ты отстала?" - поинтересовался француз. "Ты хотел сказать - устала." - поправила она его с улыбкой. Попытки Поля говорить по - русски всё время заканчивались конфузом.
Мать Кати и бабушка теперь остались вдвоём. Они жили в маленьком домике на выезде из города, рядом с ним шумела трасса, а позади начинались поля. Естественно она ненавидела этот домик, окна которого всё время были в пыли из - за близости дороги. Когда такси остановилось, Катя испытала чувство стыда за этот убогий дом. А позже и за мать которая в домашнем халате, шерстяных носках и галошах, кинулась ей на шею.
"Господи хоть бы эти ужасные носки сняла!" - пробурчала она вместо приветствия. Мать обиженно отшатнулась и покосилась на француза, которого могли смутить её носки. "Нет, нет, - сказал тот, - я испытать восторг от ваш носок и тоже хотеть такой иметь!" Мать улыбнулась, а Катя представила их друг другу.
Дома их ждала бабушка, маленькая и сморщенная, временами многое забывающая, а временами наоборот поражающая своей памятью. Мать накрыла стол и усадила дорогих гостей. "Ты уж извини Поль, - сказала Катя, - за такое угощение, устриц не будет..." "Ты уж извини Поль, - прошамкала беззубым ртом бабушка, - что мы такую Катю вырастили. Одна она у нас, вот и баловали. Наша вина, нужно было построже с ней, глядишь и толк бы был..." Катя зло покосилась на бабушку, но промолчала.
После ужина мать постелила им в бывшей девичьей комнатке Кати, здесь ничего не изменилось. Всё тот же диван, письменный стол за которым она делала уроки и даже посуда в старом серванте всё также звенела, когда по трассе проносилась фура. "Нужно было остановиться в гостинице, - пробормотала она, - правда и гостиницы здесь не очень..." Она уже не в первый раз поймала на себе странный взгляд Поля и этот взгляд ей не понравился.
Уже ночью, когда они лежали в постели и слушали как шумят на трассе машины. Он спросил по - французски: "Ты получаешь сумасшедшие гонорары, одна твоя шуба стоит дороже этого домика, почему ты не помогала родителям?" "Так они гордые, не позволяли." - соврала она, а на самом деле ей просто это не приходило в голову. "Мне почему - то показалось, - продолжал он, - что ты не уважаешь своих родных..." "А за что их уважать, - взвилась Катрин, - они ничего в этой жизни не достигли! Проработали всю жизнь на фабрике и ни к чему большему не стремились. Прозябали в этом несчастном домишке и ничего не могли мне дать! Я сама всего достигла! Я парижанка, а мать с бабкой живут так как сами того хотели!" Поль молчал, глядя как по потолку мечется свет фар проезжающих машин.
На следующий день Катя старалась быть очаровательной и милой, сожалея о том, что ночью наговорила лишнего. Но между ней и Полем пробежал холодок. Мать была усталой, разбитой и обиженной на Катю. Бабушка язвила, прикрывая свои остроты старческим слабоумием. Поэтому Катрин засобиралась домой раньше времени. Ей хотелось поскорее попасть в свою квартиру из которой виден шпиль Эйфелевой башни и забыть о существовании домика у трассы, на окна которого вечно оседала пыль.
Мать на прощание подарила Полю шерстяные носки, а бабушка ухватив его за локоть прошептала: "Ты не думай, что все русские девушки такие как Катя. У нас очень добрые и отзывчивые девушки, просто тебе попалась... Ну то, что попалось." "Нет, нет, - улыбнулся француз, - я думаю, что тут восхитительный девушка, раз есть такой чудный мадам бабушка! А подлость не иметь нация и не иметь пола..." Они сели в такси и помахав на прощание отправились в аэропорт. Катрин с облегчением откинулась на спинку сидения и сказала: "Наконец мы вырвались из этого убожества..." "Ты отвратительна." - внезапно сказал Поль. "Ты хотел сказать - очаровательна." - поправила она его. Но он отрицательно покачал головой, Поль сказал то, что хотел сказать.