Ах, если бы еще хоть раз!
Ну хоть разок возвратиться в родную деревню — в то замечательное место, где тебе была дарована жизнь, где ты вырастал и раскрывался, как подсолнух под животворным солнцем — чтобы снова дышать на полную грудь чистейшим воздухом, выпить стакан холодного молока на завтрак, закусывая бабушкиными пирожками с повидлом, позабыть о всех печалях, и, не думая совершенно ни о чем, заливаться звонким, искристым смехом, и снова бежать по плодородным землям, зеленым лугам и бесконечным полям, а затем отправиться на речку и плескаться в воде до темного вечера, пока небо не укроется покрывалом, сотканым из блестящих звезд, и до тех пор пока бабушка и дедушка, вдруг заволнуясь за внучка, не начнут звать его протяжно и сердито назад, домой...
Но что бабушка, что дедушка, они давным-давно нашли себе вечный покой где-то там в далеких, высоких облаках, недосягаемых для живого человека, а деревенский дом из родного превратился в чужой, да и детство вдруг закончилось, и на плечи тяжёлым грузом навалились совершенно другие заботы.
Взрослый мужчина, у которого давно есть своя семья: любящая жена и пятеро отпрысков, стоит наклонившись вперед к двум серым низким памятникам из гранита, как можно ближе к последним портретам в жизни двух старых супругов, но где они еще улыбающиеся и молодые, где на лицах нет никаких морщин и где глаза горят живым огнем, и в мыслях его неугомонно звучит снова и снова: "Ну а если бы еще хоть раз"?!
И он действительно возвращается в деревню. Его беспокойные думы молниеносно переносят сорокалетнего мужчину назад в те чудесные времена, когда он был еще светловолосым жизнерадостным мальчиком.
Но мысли его бессвязные, а воспоминания, словно озверелые лошади, прыгают в разные стороны и никак не могут усмирить свой бурный нрав.
Несуществующий художник в голове мужчины яркими красками вырисовывает фрагменты памяти, где они с бабушкой идут собирать куриные яйца, но мазки его быстрые и расплывчатые, лицо бабушки то молодеет, то вдруг стареет, а то совсем исчезает. И вот светловолосый мальчик идет с бабушкой за руки, а рука у нее шершавая-прешершавая, с наработанными мозолями и вечными шрамами, и затем под ее пристальным наблюдением берет теплое яичко из кучки колючего сена, но оно почему-то падает, разбивается и растекается по полу курятника желтым пятном. Мальчик в отчаянии пытается собрать скользкое яйцо назад, но бабушка его строгим голосом останавливает: "Брось". Откуда ни возьмись — их черная упитанная кошка. Она не спеша слизывает яйцо и мальчик, глядя на ее загрязненную мордочку, от радости хлопает в ладошки. Это ему семь лет.
Еще несколько секунд — и в голове зарождается совсем другое воспоминание, настолько нежное и приятное, что на глазах у мужчины появляются слезы, но он быстро смахивает их, дабы не отвлекаться, дабы не пропустить хоть одну мельчайшую деталь.
Долгожданное лето... Днестр... Рыбалка... Дедушка...
Одна из крупнейших рек западноукраинских земель неимоверной красоты, живописные берега и леса, сплошные леса вокруг.
Ему тринадцать лет, дедушка впервые взял его с собой на рыбалку. На голове дедушки большая соломенная шляпа и дедушка в ней очень смешной, мальчику хочет смеяться, но одно суровое: "Ш-ш-ш", и мальчик умолкает.
Клюет. Он со всей внимательностью смотрит на чистую тихую гладь воды и вдруг замечает, что поплавок дедушки, сделанный из гусиного пера, начинает весело танцевать. Но когда дедушка крутит катушку — мальчик начинает дуться. А почему у него не клюет? Дедушка, прочитав мысли внучка, улыбается и заговорщицки подмигивает, мол, скажем бабушке, что твоя рыбка.
И мальчику так весело, от радости он прыгает, целует дедушку, обнимает...
Затем они обедают бабушкиными котлетами. На чистой природе, где еле слышный ветерок дует им в плечи и тихо раскачивает ветки стройных березок и других зеленых деревьев, под высоким жарким солнцем, где птички летают вокруг и радостно щебечут, где шумят пчелки и другие насекомые...
Всё это время в голове мужчины медленно-медленно вызревает другое, мучительное воспоминание. Он прогоняет его, не хочет снова видеть эту страшную картинку перед глазами, лихорадочно пытается вернуться к прекрасным мыслям о Днестре, о лесах и о цветущей природе, но это воспоминание стирает из памяти всё хорошее, и больше мужчина не в силах его сдерживать. Он плачет.
Раннее утро холодной зимы. Все укрыто снегом. Везде и всюду: он сыпется и сыпется нескончаемый.
Ему восемнадцать лет. Он крепко спит и пока не думает просыпаться, но легкое касание бабушкиной руки — и он тут же открывает свои ясные голубые глаза. — Дедушка умер.
Два единственных слова — и сердце его встрепенулось, как раненая птица, он вскакивает с постели, не бежит, а летит в комнату дедушки, не веря этим словам; он ожидает увидеть улыбающегося дедушку за столом, но дедушка на столе — обмытый, нарядно одетый и выбритый в последний раз, в последнюю дорогу.
— Когда он умер?
— В три пятьдесят, — отвечает бабушка. Она не плачет перед внуком, но у нее всё написано на лице.
— Я не смогу это пережить, не смогу, — шепчет юноша и падает на колени перед дедушкой. — Забери меня с собой! — кричит он, и бабушка хватает его за плечи, оттягивает от дедушки, которому уже всё безразлично, успокаивает.
Понемногу сходятся люди. У всех на лицах скорбь и тоска, но юноша им не верит. Он запирается в своей комнате и сидит там до тех пор, пока все не уйдут. Его зовет бабушка. Он возвращается в комнату дедушки. Слезы не прекращают литься из его глаз. Бабушка подходит к старому деревянному сундуку, где дедушка хранил ненужное тряпье и что-то достает оттуда.
— Это он напрятал тебе. На учебу, — бабушка вздыхает.
В руках у нее деньги, старательно замотанные дедушкой в черные старые носки, чтобы не нашел никто прежде времени.
Ах, если бы еще хоть раз...
Если вам понравился рассказ и иллюстрация, поставьте палец вверх и подпишитесь на канал. Прошу не судить за ошибки, я никогда не изучала серьезно русский, но буду благодарна, если укажите на них.
Это биографический рассказ о моем ныне покойном отце, которого в деревне воспитали бабушка и дедушка, а мои прабабушка и прадедушка. Я никогда не забуду отца.