«Я чувствовал себя наркоманом. Каждый день просыпался от голода, заставлял себя поесть, а потом меня все равно выворачивало. Представьте, что пытаетесь заталкивать в себя еду три раза в день, думаете только об этом, а иногда просто сдаетесь и плачете. Вот так [ааааа]. Мне все время больно».
Это слова Курта Кобейна, описывающие шесть лет «постоянной боли» в животе. «Причину так и не выяснили», – сказал он в том интервью каналу MTV. Шел 1994 г., он сидел откинувшись на стуле на фоне красной занавески, изможденный, и все полчаса непрерывно курил.
«Большинство гастроэнтерологов ничего толком не знают о болезнях желудка… Они просто говорят: “У вас синдром раздраженного кишечника”, – произнес он с презрением к широко употребляемому термину. За долгие годы Кобейн пришел к мысли, что гастроэнтерология – «полное надувательство» .
Он перепробовал множество лекарств, выписанных по рецепту и альтернативных (включая героин), и в конечном итоге сделал вывод, что его состояние не было каким-то специфическим недугом.
«У этой штуки нет названия. Дело не в том, чтобы выяснить, какая у меня болезнь. Все дело в психосоматике, знаете ли. Это часть моей нервной системы».
Считается, что Кобейн опередил свое время, и тому много причин, но ему редко ставят в заслугу его понимание энтеральной нервной системы. Только через десятилетия после смерти Кобейна мы начали понимать, насколько тесно функции кишечника связаны с эмоциональными и когнитивными функциями мозга.
Пациенты склонны дистанцироваться от термина «психосоматика». Многие полагают, что это просто замена слову «сумасшедший», а их симптомы не считают «настоящими». Кобейн не отрицал того, что причина может крыться в психосоматике, признавая всю сложность этого вопроса. В эзотерических журналах в 1994 г. встречалось упоминание системы, называемой «ось кишечник – мозг», которая являлась связующим звеном между центральной нервной системой (головной и спинной мозг) и кишечной нервной системой (созвездия нервов, окружающих кишечник и желудок).
Только в 2011 г. в статье, опубликованной в журнале Nature Neuroscience, профессор Калифорнийского университета Эмеран Майер сделал заключение, что «перекрестные помехи» на канале связи между мозгом и кишечником влияют не только на пищеварение, но и модулируют нашу «мотивацию и более сложные когнитивные функции, в том числе интуитивное принятие решений», а «нарушения этой системы, как было замечено, приводят к широкому спектру нарушений, включая функциональные и воспалительные желудочно-кишечные расстройства, ожирение и расстройства пищевого поведения».
Это объясняет появление и стремительное распространение популярных книг о диетах, написанных не гастроэнтерологами, а неврологами. Теперь к ним примкнули еще и микробиологи, поскольку мы начали понимать роль триллионов микробов (кишечной микробиоты), которые живут внутри наших желудочно-кишечных систем и являются посредниками во взаимодействии кишечника и мозга. Их можно представить как третий элемент на оси: микробиота (или микрофлора) – кишечник – мозг.
Было высказано предположение, что нарушение микробной экосистемы (называемое дисбактериозом) имеет четкую связь с расстройствами центральной нервной системы, такими как аутизм, тревожные состояния и депрессия. Работа оси микробиота – кишечник – мозг проявляется через электрические сигналы нейронов, гормональные сигналы в крови и иммунные реакции по всему телу. В опубликованной в 2015 г. статье врачи из Университета Ла Сапиенца в Риме делают вывод, что синдром раздраженного кишечника представляет собой «пример нарушения этих сложных взаимоотношений».
Профессор медицины, психиатрии, биоповеденческих наук и физиологии Эмеран Майер имеет уникальную возможность преодолеть традиционные границы медицинских специальностей. Он основал исследовательский центр Neurovisceral Sciences с целью понять динамику связи мозга и кишечника. (Особенно его интересуют люди с хронической болью и синдромом раздраженного кишечника, и он пытается выяснить, почему эти состояния по-разному проявляются у мужчин и женщин.)
Гастроэнтерология сегодня использует исключительно механические способы диагностики: раковые опухоли, язвы и другие процессы можно увидеть с помощью камеры на конце оптического прибора, который вводится через рот или, наоборот, может пройти через кишечник.
Эта сфера медицины плохо оснащена для того, чтобы справляться с более сложными (да и простыми тоже) случаями заболеваний, так как не существует простого и однозначного метода или даже направления развития для их исследования.
Поэтому так легко разувериться в гастроэнтерологии, как это и сделал Кобейн. У многих пациентов с синдромом раздраженного кишечника отношения с медициной могут стать почти враждебными, поскольку врачи сообщают им, что «не нашли ничего плохого». И хотя чаще всего это является следствием отсутствия необходимых технологий и ограниченности знаний, пациенту начинает казаться, что его обвиняют в том, что он лжец, симулянт, слабак или все вместе.
На кинофестивале Трайбека (Tribeca Film Festival) в 2015 г. Кортни Лав вскользь обронила, что у Кобейна была болезнь Крона. Ей должно быть виднее, чем мне, но факты тут явно не сходятся, и это очень показательно. Симптомы болезни Крона частично совпадают с симптомами синдрома раздраженного кишечника, но у этой болезни существует название как раз потому, что врачи давно научились ее диагностировать (хотя не в состоянии объяснить или вылечить). Если бы Кобейну поставили такой диагноз, он, вероятно, вспомнил бы об этом и наверняка назвал бы его: всем нам почему-то нравятся названия заболеваний, независимо от того, влияют ли они на прогноз.
О многом говорит и тот факт, что люди с диагнозом «синдром раздраженного кишечника» – нарушением, которое функционально похоже на болезнь Крона, но в меньшей степени изучено, – гораздо чаще страдают депрессией. Слова Кобейна в интервью на канале MTV в 1994 г. можно трактовать именно так.
«Боль настолько долго меня мучила, что мне было все равно, выгонят меня из группы или нет. Мне было все равно: жить или умереть, – сказал он без эмоций. – Это продолжалось, постоянно усиливаясь, столько лет, что я был на грани самоубийства. Мне не хотелось жить».
На момент интервью у Кобейна наступило временное облегчение. Но в своей предсмертной записке в том же году он написал: «Благодарю вас всех из глубины моего горящего, корчащегося от тошноты желудка».
Мы только начинаем понимать связь между кишечником и мозгом. По мере того как приходит это понимание, все больше внимания уделяется питанию и его влиянию на здоровье. На протяжении десятилетий пища выступала в роли каната, который постоянно перетягивали удовольствие и лишний вес. Но теперь речь идет о большем: от тревожности до акне, от ясности ума до синдрома дефицита внимания и рака – все объясняется, по крайней мере частично, нашей диетой. Определенных ответов мало, а ложной информации в избытке. Но ее легко вычислить, вооружившись базовым пониманием устройства человеческого тела.
Вы дочитали материал до конца - супер! Это была глава из книги Джеймса Хэмблина "Если бы наши тела могли говорить". Если вам было интересно, то кликните по названию и вы окажетесь на странице книги, где сможете узнать еще больше интересного.