— А тебе тоже мужчина ответил?
— Да.
— Там прямо по голосу было слышно, что он симпатичный.
— Я, когда собираюсь кремировать кошку, не о симпатичных мужчинах думаю.
Мы пришли в подвал. Серафима чувствует запах кошки. Я нет.
— Я сегодня плохо спала, потому что мне этот запах то ли снился, то ли мерещился.
Интересно было бы его почувствовать, но мои аденоиды…
Я вижу в подвале внизу сумку-переноску, какое-то розовое одеяльце, уже грязное, крышку от банки, используемую в качестве миски. Серафима спускается вниз. Темно. Подвал освещается только фонариком от телефона. На секунду кажется, что кошки там нет.
— Её там нет.
— А где она?!
— Она не могла уйти, у неё задняя часть тела не движется.
Я не знаю судьбу этой кошки. Я не знаю, почему она не может испражняться, почему её задние лапы не движутся. Знаю только, что у неё нет переломов и что она умрёт через три дня от лопнувшего мочевого пузыря.
— Ветеринар ей помог вчера сходить в туалет.
— Ей катетер вставляли?
— Нет…
— ...давили на живот?
— Да. Она так орала. Ей сбрили «заднее место», там были личинки.
— Может, в одеяле?
Серафима слегка пнула одеяло и в этот момент из второй двери снизу высунулась чёрная морда. Её голова показалась мне здоровой.
— Как ты туда попала? Давай её вытащим.
— У твоих родителей есть ключ от этой двери?
— Нет. Ни у кого нет. Мы вообще не знаем что это за дверь.
Я не сдвинулась с места.
— Пойми, либо мы её вытащим, либо она там сдохнет.
Серафима, не церемонясь, взяла кошку за шкирку и потащила на себя. Кошкино туловище вылезло наполовину. Тогда я заметила, что здоровой кажется только голова.
— Я понимаю, что больно, потерпи.
Серафима сделала последний рывок, тело вылезло полностью. Мне казалось, что её задние лапы атрофированы. Или это вообще не её лапы, а они достались ей от другой кошки.
