Это было летом, в Ольгино. Мне было пять лет. Дождь стучал по железной крыше нашего дома, на улице было неуютно, поэтому я тихонько села рядом с бабушкой, которая что-то шила на своей любимой электрической швейной машинке. Мне нравилось вот так просто сидеть рядом с бабушкой: даже когда мы молчали, я чувствовала ее любовь ко мне, я в ней словно купалась... Я молча наблюдала, как ее умелые руки что-то наметывают, направляют ткань под лапку машинки, поворачивают всякие колесики и ручки.
- Ну, что тебе не нравится? - в шутку спросила бабушка машинку, когда та с гудением "отказалась" шить слишком толстый слой ткани.
- Бабушка, а машинка тебя слушается? - спросила я.
- Не всегда, конечно, но мы с ней умеем договариваться, - пошутила бабушка. - Иногда она капризничает, но я знаю, как ее уговорить, сейчас мы ей поможем.
Бабушка подтолкнула рукой колесо швейной машины, и та послушно продолжила строчить ткань.
- А кто тебя научил шить?
- Да никто не учил, как-то умение само собой пришло, - ответила бабушка.
- Как это?
- Так бывает, что чему-то учишься в жизни сама. Я начала учиться шить в детстве: сначала попробовала шить что-то простое, а потом все сложнее и сложнее. Так со временем и научилась.
- А сколько тебе было лет, когда ты стала учиться шить?
- Девять лет. Я это очень хорошо помню, - задумчиво произнесла бабушка.
- А как это было? - не отставала с вопросами я.
- Ну, если тебе интересно, я могу тебе рассказать, как это было. Хочешь?
- Конечно, хочу! - загорелись у меня глаза.
- Тогда давай дадим машинке отдохнуть, видишь, как она уже нагрелась? - бабушка потрогала ладонью коричневый, словно шоколадный, корпус своей помощницы и щелкнула выключателем. - Мне как раз надо тут кое-что наметать, и я смогу тебе рассказать эту историю.
Я залезла с ногами на бабушкину кровать, завернулась в теплую бабушкину кофту и приготовилась слушать.
- Итак, мне было девять лет, когда это случилось, - начала свой рассказ бабушка, прокладывая аккуратные стежки вручную. - Мы жили в доме в Александровской на берегу залива.
Как-то раз я сидела в комнате и читала книжку. Дверь тихонько отворилась, и заглянула моя мама. В руках у нее был какой-то сверток.
- А-а, Машенька, вот ты где! А я тебя ищу повсюду. Ты знаешь, я купила недавно отрез ткани тебе на летнее платье, но вот беда - никак не успеваю сшить его. Боюсь, что лето кончится, пока я выкраиваю на это время. Я подумала, что ты уже большая девочка, может быть, ты сама попробовала бы сшить себе платье? Ткань должна шиться легко, это обычный ситец. Попробуй, будь умницей! Старшие девочки тебе помогут, если что-то не будет получаться. Посмотри, нравится тебе такой рисунок? - с этими словами мама развернула сверток - там оказалась чудесная ткань в цветочек и катушка ниток.
- Ой, какая красота! Ну, конечно, нравится! - обрадовалась я.
- Вот и славно! Попробуй, у тебя все получится, я это знаю! - улыбнулась мама. - Ну ладно, Машенька, побегу готовить ужин.
- С этими словами мама вышла из комнаты, - продолжила свой рассказ бабушка. - Нас было девять детей у родителей, и я не помню, чтобы мама когда-нибудь сидела без дела. Она всегда была в движении, всегда была чем-то занята: готовила, стирала, убирала, шила, пела, чудесно играла на рояле... Она и нас, детей, приучила к тому, что каждая минутка жизни должна быть проведена с пользой.
- И что ты стала делать с этим куском ткани? - спросила я. - Ведь ты совсем не умела шить тогда?
- Да, я до этого вообще ни разу не держала иголку в руках, - улыбнулась бабушка. - Что я стала делать? Я развернула ткань, она действительно была очень красивая. Я живо представила себя в новом платье, сшитом собственными руками; представила, как вся семья удивится, когда я выйду к ужину в нем и мама всем объявит, что это сделала я сама. Конечно, все просто обомлеют и будут спрашивать, как это я сшила сама такое чудесное платье и будут хвалить меня...
"Что же делать с этой широкой полосой, сотканной из ниток, чтобы из нее получилось платье? - думала я. - Может быть, спросить у старших сестер Веры или Тани, как посоветовала мама? Они уже хорошо шьют. Но тогда не получится сюрприз: старшие сестры будут знать про это. Нет, лучше попробую сама. Хм... С чего же начать? Голова должна пролезать в дырку. Значит, надо ее сделать."
- Я взяла ножницы и посередине полотна сделала дырку, - продолжала рассказ бабушка. - Попробовала всунуть в нее голову. Голова не пролезла. "Значит, дырку надо сделать больше", - решила я и расширила отверстие. Голова прошла через дырку, и сзади и спереди оказались два длинных куска материи. "Нет, это слишком длинные куски, я буду спотыкаться", - подумала я и отрезала лишнее. Удивительно, но это было уже похоже на платье, как мне тогда показалось! "Ага, надо только зашить эти дырки сбоку - и тогда платье будет готово!" - обрадовалась я. Я схватила нитку с иголкой и быстренько зашила ткань по бокам. Образовались рукава. "Готово!" - решила я и скорее подбежала к зеркалу, довольная собой. Длинную полоску ткани я повязала как пояс. Но что это? Внизу болтались какие-то нитки. Да еще и вокруг дырки для головы тянулись ненужные нитки, и вокруг рукавов... "А-а, я знаю, что надо сделать! Я видела, как Вера подшивала подол своего платья! Надо сделать так же", - опять иголка замелькала у меня в руках, довольно часто укалывая пальцы, и через полчаса от ненужных ниток не осталось и следа.
Я слушала бабушку, раскрыв рот. Мне так живо представилась девочка, которая вертится перед зеркалом, пытаясь из куска ткани в цветочек сделать себе платье, чтобы удивить всю семью!
- А дальше? - нетерпеливо спросила я.
- День заканчивался, когда я закончила свою работу. Было слышно, как внизу звенят посудой - значит, скоро всех позовут ужинать. Я надела скорее свое новое платье и оглядела себя в зеркале с головы до ног. Мне показалось, что все сделано просто отлично! Когда я вышла к ужину, мама улыбнулась и громко всем сказала:
- Посмотрите, какое платье сшила Машенька сама! Я сегодня принесла ей ткань - а уже все готово! Вот это молодец!
- Боже, что тут началось, - засмеялась бабушка. - Все хвалили меня: и братья, и сестры, и папа... Спрашивали, как это я догадалась, как и что нужно сделать. А я чувствовала себя настоящей королевой в этом платье! Еще бы: я такая молодец, я сделала все сама даже без помощи старших сестер! Потом все лето ходила в этом платье и была горда собой просто необыкновенно. Это сейчас я понимаю, как оно на мне сидело (ведь это был, по сути, самый обыкновенный мешок с дырками для головы и рук!), а тогда это был мой самый любимый наряд. Но урок пошел мне на пользу: когда я стала шить следующее платье, я уже начала задумываться, как бы сделать так, чтобы оно лучше сидело на фигуре, где нужно сделать вытачки или декоративные строчки или еще что-нибудь. Иногда брала старую одежду, из которой выросла, смотрела, как она сшита и выполняла такие же приемы - вот так потихоньку и научилась шить. Сначала простенькие вещи, потом все сложнее и сложнее..
Бабушка задумалась, глядя в окно. Дождь все капал на листья и без того уже мокрых деревьев и все так же стучал по крыше. Мимо дома проехал, поурчав, львовский автобус 112-го маршрута.
- Прошло уже почти шестьдесят лет, а я помню и сейчас до мельчайших подробностей рисунок того моего "творения". Это были мелкие нежные-нежные розовые цветочки на белом фоне... И ведь как мама потрясающе умела учить нас всему; учить так, что мы и сами этого не замечали! Она никогда не читала нам каких-то моралей, никогда не заставляла нас что-то делать из-под палки - просто умела повернуть все так, что нам самим хотелось чему-то научиться. Она была потрясающей мамой и потрясающим человеком. Никто из нас, девятерых детей, не помнит, чтобы она хоть раз на кого-то повысила голос: она всегда просто вела диалог с нами, прислушиваясь и к нашему мнению, будто мы уже взрослые. Конечно, она могла и сама сшить мне это платье (я уверена, что она нашла бы на это время), но тогда я бы не научилась шить. Ну, или научилась бы шить со временем, но это не было бы мне так интересно! А то платье так меня вдохновило, что я шила потом всю свою жизнь и всегда делала это с удовольствием.
Бабушка потрогала корпус швейной машинки.
- Смотри-ка, остыла! - сказала она. - Ну, надо дошить покрывало и идти делать ужин.
Ее руки снова замелькали, то заправляя в иголку нить, то настраивая таинственные рычажки машинки...
А я все сидела, поджав под себя ноги и завернувшись в бабушкину теплую кофту, и смотрела на то, как иголка снует туда-сюда, словно танцуя на ткани, и представляла себе девочку, которая крутится перед зеркалом в новеньком платье. А сшито оно было из ткани, на которой были нарисованы мелкие нежные-нежные розовые цветочки...