И снова два брата-акробата вместе. Что, на самом деле, тоже легко объяснимо — много у кого слово голубой появляется поздно, значительно позднее синего (а у кого-то так и не появляется совсем, например, у англичан), поскольку считается побочным и не входит в круг основных цветов (циан в раскладке CMYK не считается как таковым голубым, поэтому выделен там в отдельный цвет). Да и синий цвет в европейской культуре долгое время был обделён вниманием, и мы попробуем выяснить, почему.
Давайте вспоминать, где в окружающем мире встречаются оттенки синего цвета: небо, глаза, некоторые цветы и немножко рыбы, моллюски, иногда вены под кожей, иногда оперение и лапки у птиц... Негусто, если честно. Но именно благодаря последним у нас появился светлый оттенок синего цвета в языке.
Этимологический словарь Макса Фасмера, а именно его в основном цитируют при объяснении происхождения голубого цвета в русском языке, ссылается на цвет оперения голубя. Я предлагаю в дальнейшую историю слова голубь не вдаваться, поскольку там всё сложно, но хохмы ради приведу его перевод на латынь — columba (хотя некоторые исследования на самом деле связывают с ним общеславянский корень). Да, Христофор Колумб на самом деле был Голубевым.
Впрочем, в русском языке есть устойчивые выражения сизый голубь и сивый мерин, и оба этих животных в нашем представлении будут сероватого цвета, только голубь будет ещё и немного синеватым. Есть версия, что сизый и сивый имеют общее происхождение с серым, но, как вы уже догадались, когда речь идёт о таких фундаментальных культурологических материях как цвета окружающего мира, докопаться до истоков бывает крайне сложно. Родство с сивым, а ещё с сиянием приписывают и слову синий, но тут, опять же, мы выходит на узкую, полную спекуляций и разночтений тропу. Впрочем, одно можно сказать с уверенностью — происхождение синего общее у всех славянских языков, значит, исторически уходит как минимум в 5 век нашей эры, а то и раньше.
История синего цвета в Европе оказалась более ясной и изученной. Там у германских и кельтских народов в ходу был краситель вайда, добываемый из растений долгим и тяжёлым трудом. В то же время на Ближнем Востоке (а особенно в Индии) в то время был широко распространён краситель гораздо более яркий, стойкий, нарядный и явно имеющий в культуре большое значение. Римляне назвали его indicum — тот, что из Индии (а не тот, что от кельтов), а мы с вами теперь называем его индиго. Но это было название красителя, а не цвета как такового. Так сложилось, что ни Древняя Греция, ни Древний Рим не уделяли большого внимания синему цвету и даже, вероятно, избегали его, поэтому и общеупотребительного и однозначного названия синему цвету они так и не изобрели. Поэтому к 13 веку, когда культурное значение синего внезапно возросло (вместе с закупками окрашенных тканей и красителей), пришлось подхватить два чужеземных корня — blavus от кельтов и azureus от арабов. Первый передаёт привет английскому (blue), немецкому (blau), французскому (bleu) и остальным европейцам, унаследовавшим кельтское название. Арабский же корень подхватили испанцы и португальцы (azul). Наши слова лазурный и лазоревый, которыми часто описывают цвет ясного неба, тоже берут начало где-то здесь и различаются употреблением и временем (лазорь — более раннее название цвета). Отсюда же, очевидно, и названия двух минералов схожего оттенка — азурита и лазурита, которые также использовались в качестве красителей в изобразительном искусстве.
А где-то между зелёным и голубым лежит цвет ещё одного натурального камня — бирюзы, которую раньше активно везли в Европу из Ирана через Турцию. Русский язык извлёк название камня непосредственно из турецкого языка, а вот европейцы, как это уже бывало у нас, получили слово от французов, которые назвали бирюзу турецким камнем, pierre turquoise.