Мы сидели с Викусёнышом на скамье. Как раз она только вчера приехала из Венеции и привезла мне такие редкие фенечки и бусы. Знала, что я оценю и расцелую ее как сестренку свою родную. А сёстры должны целоваться три раза. Два поцелуя в щеки и последний в губы.
Для справки: братья же по обыкновению крепко жмут руки, а потом один раз целостно и страстно целуют друг друга в ротовую полость.
И я вдруг решила рассказать ей как познакомилась с Костиком.
Захожу я по обыкновению в продуктовый. Стеллажи заполнены новым хламом. Завоз был с утра. Я обнаружила нового грузчика. Обычно разгружали Павлик с Семёном, а в тот день я увидела этого симпатичного незнакомца с зелёными глазами. Это и была наша первая встреча с Костиком. Он окинул меня быстрым взглядом с головы до ног. Через мгновенье его позвали на разгрузку очередной телеги с провиантом.
Я сразу решила брать штурмом. Женатый или холостой, умный или глупый, богатый или бедный. Я сказала себе- он все равно будет мой. На меньшее Голладские никогда не рассчитывают.
Завоеватели не видят границ своих возможностей. По моему их просто нет.
Стоя посреди прохода, я сжимала в руке маленькую пачку с ежевично-брусничным соусом. В ней всего 40 миллилитров, и она отлично влазит в карман моей ветровки. Все, что осталось - легким движением руки запихать его в карман и неприхотливо, ровно дыша, выйти вон из отдела соусов, джемов и приправ.
Я одна. Слева и справа ни души. Камер наверху нет. Ни единой. Единственный, кто сейчас наблюдает за мной-моя внутренняя пизда.
С цеха доносился запах масла и чего-то жареного.
С улицы - ветерок вперемешку с табачным дымом.
Ещё вчера я думала, что мое первое воровство во благо Мурки не займёт и двух секунд.
Я уже три минуты стою здесь kak наркоманка. Тем лучше. Я исследую ассортимент, чтобы не прогадать с выбором. Чтобы пироженки не вышли переслащенными. Иначе моя девочка выблюет их прямо в свою маленькую сиреневую мисочку.
И тогда я ещё раз оглянулась. Никого. Решила пройтись по кругу, осматривая другие полки. Медленным, спокойным шагом, тихонько напевая мотив из китайской оперы вслух.
Я слышала что хороший вор никогда не оглядывается по сторонам перед совершением кражи. Этот миг-секунда или две-характеризуются максимальным спокойствием, приумноженным затишьем. И только потом открываются врата и наступает время делать шах и мат.
Моя Подруга Света, она спросила как-то раз:
-Лена, пошла бы ты на преступление ради выживания?
И я сказала:
-Если б только жила в приличном обществе.
Мусор на мусоре и мусором погоняет. Стою и думаю, как незаметно сделать свой ход.
«Думай о заросших волосами подмышках хиппи, думай об открытом люке на детской площадке, о репортаже на котором ловят и сажают маниакального каннибала, о рыбе с продырявленной крючком губой, о трамвае, переехавшем грязные трусы, о холодильнике, набитом контейнерами с заледеневшей кошачьей мочой, о детской бутылочке, наполненной скисшим кефиром, о подвале, заставленном банками с маринованными лапками птиц.
Думай,Лена! Думай! Думай ! Думай! Думай! Не будешь думать - превратишься в приползня в ногах высокопочтенного дегенерата-начальника».
Когда говорят «следи за собой», ты должна знать и помнить, что «следить»-означает не просто тупо жить как они, а оставить след после себя. Крутить, вертеть, идти и шевелиться, петлять и протаптывать пути. Следи за собой, чтоб кто-то смог использовать наслеженное.
Окуная руку в свой неглубокий карман, я погружаю эту вонючую упаковку на дно. И все.
Потом моим ушам послышался шум, вздох, движение. Я медленно, не поддаваясь нервам, повернулась назад и увидела этого чудачного Костика. Я не знала тогда как его звать, но в душе я называла его «подневольный пенёк».
И этот самый черновласый пенёк стоял и буквально дышал мне в спину. Умудище сраный. Варвар души моей. Не прекращал смотреть на меня. Он думал, я сознательно изыму украденное, положу на место и покорно пойду к дверям. А потом приду домой и, схватившись руками в густые волны волос, стану корить себя и кричать:
«ох виновата! Вину свою искуплю! Дурья башка моя, что ж ты наделала!? Нельзя ж так! Так опуститься! Так низко пасть! И это в нашем то обществе, средь бела дня?! Так опорфуниться! А что люди скажут на это злостное деяние?! Виновата, виновата, виноватушка».
Я поворачиваюсь лицом к лицу. Он стоит и смотрит на меня прямо. Я делаю несколько шагов навстречу. Прямо по курсу. Глаза в глаза. Мое дыхание спокойнее летнего ветра. В его глазах зримый огонёк. Глаза в глаза, я подвигаюсь все ближе и ближе. Рука, опущенная в карман, нащупывает и гладит улов.
И вот его лицо уже в полуметре от моих губ, и вот оно осталось по правое плечо. И вот я медленно и спокойно прохожу мимо, направляя взгляд к входным дверям. Холод по спине.
Я выхожу на улицу, нащупываю в кармане джинс зажигалку, достаю из-за левого уха почти смятую тонкую сигаретку и скрываюсь прочь.
А этот остолоп, повелитель этой дешевой супермаркетовской фуфлындии, уж не действительно ль подумал, будто я сдрейфила?
