21
Директор музея, давно и отчаянно мечтавший повысить рейтинг своего учреждения, изъял у Архивариуса невмы, рисунки, кальку и ноты, поместил всё это в канцелярскую папку Дело № ___ и, преодолев ровно тысячу и одно препятствие, записался на прием к великому Продюсеру – молодому, вдвое младше Директора, человеку, автору знаменитой "Теории успеха для произведений искусства", которую преподавали во всех учебных заведениях, переживших реформу образования.
Директор, получавший диплом в одном из сокращенных вузов по старой программе, читая модный учебник, то и дело недоуменно пожимал плечами, а иногда порывался воскликнуть что-нибудь вроде "какая чушь!" Но Директор носил единственный, изрядно потертый костюм, а Продюсер был глянцево благополучен, его офис располагался в самом престижном бизнес-центре - бывшей ратуше. И знающие люди говорили, что стóит великому Продюсеру один раз упомянуть имя неизвестного автора в каком-нибудь интервью, и общественное признание тому гарантировано.
Словом, Директор гасил опасные порывы, уже воображал газетный заголовок "ТАЙНА ДРЕВНЕЙ МУЗЫКИ НАКОНЕЦ РАЗГАДАНА", под которым развернется что-нибудь в духе: Директор музея забытых слов рассказывает нашему корреспонденту о первом за всю новейшую историю успешном опыте дешифровки древней музыкальной партитуры… - и аккуратно конспектировал тезисы новой академической дисциплины:
1. Главная цель произведения искусства заключается в том, чтобы передать читателю, зрителю или слушателю (далее "реципиенту") одну или несколько ярко выраженных эмоций.
2. Транслируемые эмоции должны существенно отличаться от эмоционального состояния, в котором реципиент пребывал до знакомства с произведением искусства.
3. Сильный перепад эмоций позволяет полностью завладевать читательским, зрительским или слушательским вниманием и таким образом обеспечить перебой римта, в котором протекает жизнь реципиента.
4. Период, на протяжении которого внимание реципиента приковано к произведению искусства, является для создателей произведения экономически наиболее благоприятным, поскольку именно в этот период произведение приносит основной доход.
5. Специфика современной эпохи: постоянный рост числа событий и, как следствие, увеличение скорости времени, - делают трансляцию положительных эмоций весьма затрудненной, а во многих случаях принципиально невозможной, поскольку для восприятия положительных эмоций реципиенту необходимо свободное время и особое состояние духа.
6. Наиболее легкой и быстрой формой введения реципиента в новое эмоциональное состояние является удар или шок, в результате которого у реципиента возникает чувство страха, отвращения и стыда.
7. Наиболее простым приемом, с помощью которого вызывается стыд, является художественное отображение физиологических процессов человеческого организма.
8. Произведения, построенные на основе отвращения, страха и стыда универсальны и оказывают воздействие на реципиентов любого возраста, пола и социальной принадлежности - что позволяет добиться максимальной массы реакции на произведение и сделать его сверхприбыльным.
9. Недостатком подобных художественных конструкций является необходимость в постоянном увеличении силы удара и степени шокового состояния, поскольку подлец-человек ко всему привыкает…
Готовясь к важной встрече и перечитывая конспект, Директор осторожно думал, что, если позволит ход беседы, он все таки попытается возразить, скажет, что на самом деле всё не так однозначно, что, например, в его молодости, в те недалекие времена, когда великий Продюссер еще даже не родился…
Но ход беседы ничего ему не позволил, поскольку беседы как таковой не было вообще. Продюсер сидел за мощным письменным столом, на стене за его спиной висел старинный персидский ковер. Едва кивнув в приветствии и не предложив посетителю сесть, автор "Теории успеха" ловко развязал бязевый бантик на серой картонной папке, быстро пролистал ее содержимое, произнес: "Банально, но линии чистые". Ответил: "да, через месяц" на чей-то телефонный звонок. Потом: "нет, нас это не интересует" еще на один. Потом сам набрал короткий номер, и в кабинете немедленно возник предельно эргономичный сотрудник, которому Продюсер передал папку с указанием: "Пожалуйста, research к завтрашнему дню", и без паузы продолжил, обращаясь к Директору:
- Формат не наш, м ы предпочитаем брутальное искусство. Но ткань живая, с нервом. Тотальным хитом она не станет, в этом я уверен уже сейчас, но, если найдутся привлекательные исторические аллюзии, то социальный и коммерческий смысл мы сможем нарастить. Если мы возьмем вашу тему в разработку, с вами свяжутся. Всего доброго.
Встреча длилась не дольше минуты. Закрывая за собой дверь бывшей ратуши, Директор почувствовал, что его выталкивает на улицу волна мощного, тяжелого, предельно спрессованного времени.
Однако через несколько дней великий Продюсер неожиданно появился в музее. Энергично прошелся по гулким коридорам, задал несколько вопросов Архивариусу – и попрощался прежде, чем растерявшийся Директор решил, стóит ли предлагать гостю кофе.
- Реликтовый тип, - сообщил Продюсер сотруднику, который ожидал его за рулем автомобиля, припаркованного у дверей музея.
- Квадратные башмаки, круглый колпак. Статичен и абсолютно немедиен. Если показать его большой публике, он и десяти точек внимания на себе не удержит!
Продюсер прочистил горло, протер глаза, избавляясь от чужой памяти, которая мелкомолотой, летописной корицей витала в воздухе последнего плавающего дома, - и в конце концов заключил:
- Автором музыки будет Томас Альби. Что там, кстати, с его наследниками?
- Их нет, - ответил подчиненный. - Ни прямых, ни косвенных.
Еще через месяц публике представили новый музыкальный брэнд - "Молитву" Томаса Альби, написанную более трех столетий назад и расшифрованную сотрудниками одного городского музея. Данное музыкальное произведение, - указывалось в товарном сертификате, - вызывает у большинства слушателей лирическое настроение и обладает мягким седативным эффектом.
Поначалу популярность "Молитвы" даже превзошла степень, которую спрогнозировал великий Продюсер. Тема Альби, расшифрованная музейным Архивариусом - чье имя так никто и не запомнил - звучала в концертных залах, по телевизору и на радио, известные кино- и театральные режиссеры использовали ее в своих постановках, а чемпионы мира по фигурному катанию сделали на эту музыку такой выразительный номер, что зрители едва сдерживали слезы…
Но время шло.
Бежало.
Летело.
Бесчисленные случайные события закручивали маршруты движений, сталкивали их друг с другом, разносили в стороны - и замороченное вечными завихрениями пространство постепенно растеряло все покоящиеся системы координат. Старинный персидский ковер с его дорогами, дисциплинированно устремленными к центроположенному раю, казался предметом потусторонне-прекрасным и не имеющим никакого отношения к бесконечному множеству диких узлов, из которых плелась реальность.
Вслед за временем шли, бежали и летели люди. Они так торопились жить, что разучились смотреть и слушать внимательно, не успевали ни думать, ни чувствовать, и не замечали, как прошлое становится настоящим, настоящее - будущим, а будущее - прошлым.
Но иногда человек останавливался. Когда терял близкого. От боли за другого. Во внезапном недоумении оттого, что рядом чужой. Охваченный тоской по несбыточному. В надежде на милость... И тогда ненадолго наступала тишина, а потом раздавалась мелодия. Та самая, которая - записанная на бумаге - напоминала кардиограмму или старый городской горизонт.
Магическая гамма первоначала уходила со случайной ступени вниз на поиски опорного тона и счастливого конца и исчезала в щели первой же паузы. Возобновляла движение и снова растворялась в молчании. Но потом как будто оступалась - отступала от азбучной правоверности и , пропуская ступени, шла собственными интервалами вплоть до повинной тактовой черты, за которой время завязывалось петлей, и становилось ясно, что опорный тон найти невозможно, потому что он беглый. И что в словосочетании "счастливый конец" значение слова " конец" строго противоположность значению слова "счастливый".
В воображении слушающего эту музыку человека всегда разворачивалась одна и та же цепочка образов. Старинный ткацкий станок, тянущий ровно сто двадцать нитей, для каждой из которых предназначается собственная педаль… Эквилибрист, уверенно идущий по канату где-то у кромки того неба, за которым уже другая жизнь... И невысокая хрупкая девушка с большими печальными глазами и голосом редкого тембра....
В то мгновение, когда человек слышал, как девушка с голосом птицы-тимелии выводит первые звуки большого эпического полотна, будущее снова обретало направление и смысл.
В год премьеры возрожденной "Молитвы", рейтинг музея забытых слов повысился только на одно посещение. Но уже в следующем году вернулась старая цифра: сорок два посещения в год. Архивариус и Директор официально уходили в отпуск по очереди и ровно на три недели.
