В коридоре "Старой аптеки", на втором этаже, где наша редакция свила гнездо, все пялятся в ящик. Что же скажет Путин, как же дальше жить. Я тоже сижу у монитора, слушаю президента. Следующая неделя нерабочая, для меня это ничего не значит, у журналистов нет таких недель, вся редакция не может уйти в никуда. С этой унылой мыслью я ем Суздальский творог, написано, что он сделан "с любовью". Но когда я залил его кокосовым йогуртом, любви стало явно больше. У меня болит башка. Я устал. Пойду домой. Путин сказал всем сидеть дома, но весь город высыпал на тротуары. В городе своего рода весна. Я иду по Большой Московской со стороны ресторана "Вилла" и улыбаюсь, как котей. Все вокруг такие же. Новая пельменная открылась, пустая. Ну и кому она теперь нужна? По Октябрьскому проспекту гуляют толпы, только что закончилось заседание в белом доме. Раньше на Октябрьском возле Ленина была забегаловка "Кухня нью-йоркской бабушки", там можно было ночью поесть. Потом там открылась "Мама вегана", опл