Монашество Афонский старец Гавриил говорил, что «в первой фазе монашество – это метод раскрытия сокровенных страстей. Впоследствии – это вид лечебного воспитания. А потом возделываются добродетели и освящается душа». Монашеский путь описывает кратко и точно старец Даниил из афонского скита Катунаки: «Кто вожделел монашеского жития и решил ему последовать, покоренный божественною любовью, и, видя, что посреди соблазнов мира он не сможет последовать евангельскому житию и сохранить неповрежденный образ Божий, уходит от мира и мирского, ради заповеди Божией отрекается от родителей, братьев, сестер, сродников и всех мирских радостей с единственной целью – стать приятным Господу. Видя, что монашеская жизнь учит узкому и прискорбному пути, т.е. молитвам, постам, бдениям и отречению от всякого мирского мудрования, он оставляет имения и состояние и обнажается со всяким самоотречением от всех благ мира, своей воли и мудрования, едет на Афон и вступает в монастырь, или в скит, или на келию,
Монашество
Афонский старец Гавриил говорил, что
«в первой фазе монашество – это метод раскрытия сокровенных страстей. Впоследствии – это вид лечебного воспитания. А потом возделываются добродетели и освящается душа».
Монашеский путь описывает кратко и точно старец Даниил из афонского скита Катунаки:
«Кто вожделел монашеского жития и решил ему последовать, покоренный божественною любовью, и, видя, что посреди соблазнов мира он не сможет последовать евангельскому житию и сохранить неповрежденный образ Божий, уходит от мира и мирского, ради заповеди Божией отрекается от родителей, братьев, сестер, сродников и всех мирских радостей с единственной целью – стать приятным Господу. Видя, что монашеская жизнь учит узкому и прискорбному пути, т.е. молитвам, постам, бдениям и отречению от всякого мирского мудрования, он оставляет имения и состояние и обнажается со всяким самоотречением от всех благ мира, своей воли и мудрования, едет на Афон и вступает в монастырь, или в скит, или на келию, или уходит в пустыню, и добровольно несет послушание ради любви Божией, без какой-либо корыстной цели. Там он будет молиться согласно правилам своего единственного ремесла».
«Чтобы вкусить радость монашества и духовной жизни, – говорил старец Амфилохий с о. Патмос,
– ты должен возделывать всеми силами души молитву, терпение и молчание. Без молитвы нелегко и терпеть, и молчать. Благодатью Божией я осуществил это в своей жизни. Так вселяется Христос в наше сердце».
Окружающим старец Анфим говорил следующее:
«Обстановку монастыря: большое братство, цветы, деревья, плоды и т.п.– я сравниваю с ульем. Благословенные пчелы – это насекомые, достойные похвалы и всем полезные, ибо день и ночь они работают для своих ближних. И это целый общежительный монастырь со своим уставом. У них есть старшая, и у каждой свои обязанности. Одним словом, у них общежительный порядок. Они летают на дальние цветы, на деревья, и одна приносит медок, другая – водичку, третья – глину, чтобы построить свое жилище и там внутри жить и размножаться».
на то, что назначение монашества совершенно чисто, многие люди неправильно его понимают. Монах творит благодеяния и миру. Старец Паисий подчеркивал:
«Монах убегает подальше от мира не потому, что ненавидит мир, но потому что любит его и, таким образом, молитвою монах помогает ему больше в вещах, которые по-человечески не происходят, но только при Божественном вмешательстве. Так спасает Бог мир».
Какой монастырь идеален? Старец Паисий с выразительностью подчеркивал следующее:
«Очень помогает монаху, когда монастырь удален от мира, археологических достопримечательностей и мирского шума. Кроме того, часто паломничества по монастырям имеют и прагматические интересы, ибо многие приезжают туда работать. Поэтому и некоторые Владыки хотели бы, и очень справедливо, чтобы трудились сами монахи, которые возлюбили бы тогда нестяжательность, хранить которую они поклялись Богу. Но, к сожалению, они не ограничиваются самым необходимым и простым, как для самих себя, так и вообще для монастыря, дабы не принимать ничего от верующих и побуждать их помогать нашим страдающим нищим братиям. Но что же они делают? Собирают даже пот нищих и наполняют им кучу лампад и колоколов, думая, что так они прославляют Бога. Но такое благочестие похоже на благочестие многих русских клириков, которые, сами того не желая, стали причиной того, что лампады, паникадила и колокола стали орудиями, бившими по самой Церкви Христовой».
Старец Иаков советовал монахам иметь монастырь всегда открытым,
«потому что это неправильно, когда паломники ждут снаружи, на морозе, под дождем или на солнцепеке. Это и есть любовь. Монах должен приносить жертву. Монастырь – это не наша собственность. Мы гости здесь, в монастыре святого Давида. Мы – арендаторы и управляющие. Все же здесь принадлежит святому Давиду. И одежда, которую мы носим, и пища, которую мы едим принадлежит святому Давиду. Единственное принесенное нами в монастырь – это наши грехи. И о них мы плачем и поныне».
Монахи – это стражи Церкви. Старец Амфилохий говорил:
«Где нет православного монашества, там нет Церкви. Точно так же немыслима страна без армии и правовое государство без полицейских. Монахи охраняют церковные границы и защищают Церковь от ее врагов, которые, в нашу эпоху материализма, бросаются, как волки, дабы ее растерзать». И в другой раз старец объяснял: «В монастырь одних людей посылает Бог, а других – дьявол. Бог посылает, чтобы они укрепили монастыри, дьявол же – чтобы разрушили».
Пожалуйста подписывайтесь тут, что бы дзен показывал это другим.