Я вышел из дома, чтобы купить что-нибудь от простуды. Но не смог перейти дорогу. По ней спокойно и бесшумно текла вода. Эта тишина оглушала своею неестественностью. Не было ветра, который гремел бы рекламными щитами, не было дождя, который пульсировал бы непроницаемой мутной стеной. Только вода текла по дороге, осторожно, не выходя за бордюрный камень. Светофоры мигали желтым, ни одна машина не проехала мимо. Город, испуганный собственной тишиной, застыл, словно совсем рядом рыскал большой опасный зверь.
Я вернулся домой. Поставил чайник. Сидел в темноте, смотрел на голубой огонь конфорки. Тонкие жестяные стенки потрескивали, набираясь жаром. У меня тоже росла температура. Я достал из аптечки парацетамол, выдавил его из блистера, положил рядом с кружкой. Таблетка пульсировала изнутри голубым светом.
Заварив чай, я зашел на страницу с новостями, глянул не написано ли что-нибудь про наводнение. Но сайт будто бы завис. Последние новости были больше двух часов назад. Набрал в поиске: «наводнения», и стал смотреть за данными об уровне моря на сайте дамбы. Там не было ничего кроме столбика цифр. Значения увеличивались, но не сильно, показывали чуть больше двух метров от нормального уровня моря. Я даже притронулся до одной из цифр и потер ее, надеясь под нею найти какое-то объяснение. Проглотил таблетку, но не смог отпить даже чуть-чуть, вода обжигала. Забрался на подоконник, поставил кружку между коленями. Смотрел на уличные фонари, которые мерцали, и, казалось, что в любую минуту могут совсем выключиться. Окна в противоположном доме были темными. Как и мое. Я не зажигал свет. От него болели глаза.
Как долго я так сидел?
По венам текла лава. Разогреваясь, она выжигала все изнутри, впрыскивала себя в мышцы, испепеляла кости, раскалывала на куски снова и снова, будто глиняный горшок, сердце.
Когда я дотронулся до кружки, она была уже холодной, я хотел сделать глоток, но внутри было пусто.
Было, наверное, утро. Разбитый и вялый, я соскользнул с подоконника и с трудом преодолевая сопротивление ледяного воздуха, которым было сложно дышать, и даже идти сквозь него. Все было мутным как в тумане. Хотелось лишь добраться до кровати, там найти хоть немного тепла. Но под одеялом было еще холоднее. Оно давило на меня словно глыба льда. Лежал, не в силах закрыть глаза, их выталкивало, как от давления на глубине несколько десятков метров под водой.
В гулкой тишине я слушал, как что-то стучится в окно, ненастойчиво, как выбивая пальцами нестройный ритм. Я откинул одеяло, сразу стало свободнее, пошатываясь, поднялся с кровати. Пелена ослабла, стоило мне приблизиться к окну.
В стекло, проплывая мимо, ударяли плавниками рыбы.
Я раскрыл окно, рыбы неторопливо заплывали в комнату. А меня подхватило и выдернуло наружу в чужой, за ночь сменивший, по своей прихоти, одну стихию на другую, мир.