СУ-152 (изначально Объект 236, КВ-14, СУ-14) — тяжёлая советская самоходно-артиллерийская установка (САУ) времён Великой Отечественной войны, построенная на базе тяжёлого танка КВ-1с и вооружённая мощной 152-мм гаубицей-пушкой МЛ-20С.
По своему боевому предназначению СУ-152 являлась тяжёлым штурмовым орудием; ограниченно могла выполнять функции самоходной гаубицы. Постройка первого прототипа СУ-152 была закончена на Челябинском Кировском заводе (ЧКЗ) 24 января 1943 года, со следующего месяца начался серийный её выпуск. В связи со снятием с производства танка-базы КВ-1с СУ-152 в декабре 1943 года были заменены в производстве равноценной по вооружению и лучше бронированной ИСУ-152, всего было построено 670 самоходно-артиллерийских установок этого типа. Боевой дебют СУ-152 состоялся летом 1943 года в сражении на Курской дуге, где она проявила себя как эффективный истребитель новых тяжёлых немецких танков и САУ. Наиболее активно СУ-152 применялись во второй половине 1943 года и начале 1944 годов, позже их число в войсках неуклонно уменьшалось вследствие боевых потерь и износа ходовой части и моторно-трансмиссионной группы. Заменой вышедшим из строя СУ-152 в частях советской самоходной артиллерии стали более совершенные ИСУ-152. Небольшое число машин воевало вплоть до конца войны и состояло на вооружении Советской армии в послевоенные годы. После снятия с вооружения оставшиеся СУ-152 были практически все утилизированы на металл и до настоящего времени уцелело только несколько САУ этого типа.
Предпосылки
В самом конце 1941 года Красная армия успешно провела несколько наступательных операций крупного масштаба. По результатам анализа этих боевых действий советскими командирами неоднократно высказывались пожелания иметь в своих руках мощное и мобильное средство огневой поддержки наступающих танков и пехоты[1]. Выяснилось, что фугасное действие снаряда 76-мм танковой пушки у средних танков Т-34 и тяжёлых КВ-1 не является достаточным против мощных деревянно-земляных фортификационных сооружений, не говоря уже о железобетонных долговременных. Поскольку зимняя кампания 1941—1942 годов завершилась для СССР на оптимистичной ноте (вермахт был разбит под Москвой, удалось освободить Ростов-на-Дону, захватить ряд важных плацдармов в окрестностях потерянного Харькова), советское военное руководство планировало дальнейшее развитие этих успехов. Соответственно по ходу предполагаемых наступательных действий ожидалась встреча с долговременными фортификационными сооружениями противника и возникла необходимость в мощной машине огневой поддержки для их разрушения — «истребителе ДОТов»[1]. До начала Великой Отечественной войны Красная армия получила на вооружение такую специализированную машину — тяжёлый танк КВ-2, вооружённый 152-мм гаубицей М-10. Однако выпуск КВ-2 был прекращён в июле 1941 года, несколько позже сняли с производства и 152-мм гаубицу М-10, а потери уже выпущенных машин были таковы, что к началу 1942 года уцелели считанные единицы КВ-2.[2] Кроме того, КВ-2 обладал рядом серьёзных конструктивных недостатков, низкой надёжностью своих узлов и агрегатов (особенно трансмиссии) и был перегружен — ещё в Зимнюю войну отмечалось, что танки КВ вязнут в глубоком снегу. В итоге необходимость новой машины такого класса не вызывала сомнений.
Однако в конце 1941 года оставался не до конца выясненным вопрос о вооружении тяжёлой машины огневой поддержки. Известный советский конструктор Н. В. Курин продолжал работы над танком КВ-9, вооружённым 122-мм гаубицей во вращающейся башне.[3] По сути эта машина была облегчённым аналогом КВ-2, как по массе, так и по огневой мощи. Другим направлением работ стало повышение мощности огня за счёт установки на одной машине нескольких пушек малого или среднего калибра. В начале 1942 года был испытан «артиллерийский танк» КВ-7 с вооружением из одной 76-мм и двух 45-мм пушек в рамочной монтировке в неподвижной броневой рубке вместо вращающейся башни. Предполагалось, что столь многочисленное вооружение позволит его гибкое использование — 45-мм пушки против слабобронированных целей, 76-мм пушку — против вражеских танков с мощной бронёй, а залп из любой комбинации орудий — против особо сильно защищённых объектов. Но эту идею фактически постиг крах — стрельба залпом из орудий с разной баллистикой за исключением огня в упор оказалась крайне неэффективной — 76-мм и 45-мм снаряды имели разные дальности прямого выстрела, не говоря уже о ведении огня на превышающие их дистанции. Также вследствие расположения 45-мм пушек не на оси вращения всей строенной установки при выстреле из любой из них возникал поворачивающий момент силы, сбивавший наводку всех орудий.[4] Второй вариант КВ-7 был вооружён двумя 76-мм пушками, что позволило устранить первый недостаток, но сбивающий наводку момент при выстреле всё равно остался.[5] Бо́льшую перспективу имел КВ-9, однако по сравнению с танком-базой КВ-1 он был массивнее, а следовательно его двигатель и трансмиссия были сильнее нагружены. Качество изготовления узлов трансмиссии КВ к началу 1942 года упало настолько, что именно из-за опасений её поломок на перегруженном КВ-9 этот проект был закрыт.[6] Но идея такого танка не умерла — в частности, опытный танк ИС № 2 или Объект 234 вооружался башней, прямо позаимствованной от КВ-9.[7]
В итоге этих работ определилось направление развития тяжёлой машины огневой поддержки — установка единственного крупнокалиберного орудия в неподвижной броневой рубке, чтобы за счёт этого обеспечить экономию массы для приемлемого времени наработки на отказ двигателя и узлов трансмиссии. 14—15 апреля 1942 года состоялся пленум артиллерийского комитета, на котором обсуждались и вопросы касательно проектирования и постройки «истребителя ДОТов». Сразу же после пленума известный советский конструктор С. А. Гинзбург, бывший в тот момент начальником бюро самоходной артиллерии, направил в Государственный комитет обороны (ГКО) письмо о возможности быстрого создания тяжелобронированной штурмовой САУ на базе КВ-1 с вооружением её 152-мм гаубицей-пушкой МЛ-20.[5] Однако бюро самоходной артиллерии в то время не могло выполнить проект такой машины, поскольку оно занималось созданием шасси САУ с использованием узлов и агрегатов лёгких танков. В итоге эту работу поручили совместно Уральскому заводу тяжёлого машиностроения (УЗТМ, Уралмаш) в Свердловске и Челябинскому Кировскому заводу (ЧКЗ). Конструкторы Г. Н. Рыбин и К. Н. Ильин разработали эскизный проект У-18 установки гаубицы-пушки МЛ-20, но быстрых его доводки и воплощения в металле не последовало.[8]
Причиной стала реальность лета 1942 года, которая оказалась иной, чем планировало советское высшее военное руководство. Успешно начавшееся наступление Красной армии в районе Барвенковского выступа окончилось катастрофой — 6-я армия вермахта под командованием Фридриха Паулюса успешно окружила и уничтожила ядро армий Юго-Западного и Южного фронтов, а затем мощным ударом в междуречье Дона и Волги вышла к Сталинграду и вывела из строя все находившиеся там предприятия военно-промышленного комплекса СССР. Поэтому летом и ранней осенью 1942 года все официальные работы на УЗТМ и ЧКЗ по «истребителям ДОТов» и самоходной артиллерии вообще либо приостанавливаются, либо существенно замедляются — вследствие потери Сталинградского тракторного завода и завода № 264 в Сарепте возникла серьёзная угроза провала в выпуске танков Т-34, Т-60 и Т-70. Чтобы этого избежать, было принято решение о разворачивании на УЗТМ и ЧКЗ выпуска среднего танка Т-34, все имеющиеся кадры были брошены на освоение его серийного производства. В этой обстановке развитие тяжёлой штурмовой самоходной артиллерийской установки продолжалось только на уровне эскизных проработок. В частности, на УЗТМ параллельно с У-18 велись работы по заказу Главного артиллерийского управления над проектом У-19 203-мм САУ, однако такая машина оказалась чрезмерно переутяжелённой.[8] Ряд других конструкторских коллективов тоже в этот период представили свои изыскания по теме, например, в этом направлении вёл работу научно-исследовательский отдел Военной академии моторизации и механизации имени Сталина[1]. Но в металле в тот период ничего не реализовывалось — после освоения серийного выпуска Т-34 на Уралмаше его конструкторские кадры в октябре — ноябре 1942 года были заняты работой над будущей САУ СУ-122,[9] а ЧКЗ всё ещё осваивал серийный выпуск Т-34, продолжая свои работы по совершенствованию тяжёлых танков.
Создание
Непосредственным стимулом к возобновлению работ по «истребителям ДОТов» стала опять изменившаяся обстановка на фронте. 19 ноября 1942 года Красная армия перешла в контрнаступление под Сталинградом (Операция «Уран»). По её ходу советским войскам приходилось преодолевать укрепления противника (часть из них была захвачена немцами и их союзниками ещё в ходе летних боёв, встречаются также упоминания и об остатках фортификационных сооружений времён Гражданской войны). В самом Сталинграде оборона противника также включала в себя хорошо укреплённые городские здания, трудно разрушаемые огнём орудий малых и средних калибров. Непосредственная поддержка наступающих частей артиллерией и боевыми инженерами сыграла немаловажную роль в успехе как операции «Уран», так и последующих операций на завершающих этапах Сталинградской битвы. Однако все огневые средства ствольной артиллерии в то время были буксируемыми и их мобильность сильно ограничивалась отсутствием развитой сети дорог, наличием глубокого снежного покрова и малым числом доступных тягачей. Буксируемые орудия, их тягачи и упряжные лошади на марше были сильно уязвимы для любого вида атаки противника. Были случаи, когда орудия перемещались только силами своих расчётов, поскольку в зимних условиях лошади быстро истощались. Действительность ещё раз показала, что Красной армии крайне необходима мобильная тяжёлая артиллерия как для непосредственной поддержки танков и пехоты, так и для стрельбы с закрытых позиций.
Такое положение дел не удовлетворяло советское военное руководство. Для ускорения создания тяжёлой САУ со 152-мм орудием в конструкторском бюро ЧКЗ была организована специальная группа, куда приказом № 764 по Народному комиссариату танковой промышленности (НКТП) с УЗТМ были переведены конструкторы и инженеры Н. В. Курин, Г. Н. Рыбин, К. Н. Ильин и В. А. Вишняков.[8] Все они уже имели опыт по быстрому созданию другой самоходно-артиллерийской установки, СУ-122. Постановление ГКО № 2692 от 4 января 1943 года предписывало НКТП и Народному комиссариату вооружений (НКВ) в лице ЧКЗ и опытного завода № 100 со стороны первого и заводов № 9 и 172 со стороны второго за 25 дней окончить проектирование тяжёлой 152-мм САУ, построить её опытный образец и передать его для испытаний. На тот момент детально рассматривались три альтернативы: У-18, проекты Льва Сергеевича Троянова и Жозефа Яковлевича Котина. Фёдор Фёдорович Петров, конструктор основного вооружения будущей машины — гаубицы-пушки МЛ-20, настаивал на её модернизации[1]. Однако очень краткий срок, отпущенный на выполнение задания, естественным образом заставил конструкторов остановиться на варианте с наименьшим числом переделок танковой базы и орудия. Таким требованиям удовлетворял проект Ж. Я. Котина и именно он был принят к реализации.[10]
17 января 1943 года был изготовлен макет будущей самоходки, получивший одобрение свыше. Машина в деловой переписке и документах НКТП получила обозначение КВ-14 или СУ-14 (не путать с довоенной тяжёлой САУ конструкции П. Н. Сячинтова на базе узлов и агрегатов танков Т-28 и Т-35). 19 января на ходовой части КВ-1с приступили к монтажу полученных с завода № 200 полуфабрикатов броневой рубки, к утру 23 января для завершения в целом работ над этим прототипом не хватало только орудия. Его доставили поздно вечером, причём оно не подходило под амбразуру в броневой маске, поэтому всю ночь шли необходимые работы по его установке в САУ. Это орудие несколько отличалось от серийных гаубиц-пушек МЛ-20 — у него все маховики управления были перенесены на левую сторону ствола для большего удобства работы наводчика в стеснённом боевом отделении машины. Дульная скорость и прочие внешние баллистические данные остались неизменными по сравнению с базовым вариантом. Следующим утром машина, получившая обозначение Объект 236 (заводской номер 3011: 3 - 1943 год, 01 - январь, 1 - первая машина), самостоятельно отправилась на Чебаркульский полигон, где успешно выдержала заводские и впоследствии государственные испытания. 9 февраля 1943 года ГКО постановлением № 2859 принял новую САУ на вооружение Красной армии под названием СУ-152.[10]
Серийное производство
В отличие от лёгких СУ-76 и средних СУ-122, быстро запущенных в серию и уже в феврале 1943 года принявших участие в своём первом бою, организация производства СУ-152 на ЧКЗ шла медленно. Завод был загружен одновременным изготовлением как тяжёлого танка КВ-1с, так и среднего Т-34, много времени и персонала требовала подготовка к планировавшемуся переходу на выпуск новой модели тяжёлого танка. Поэтому темпы освоения СУ-152 в серии были не столь высокими, как у других моделей советских САУ того периода. Март 1943 года ушёл на технологическую составляющую производственного процесса, к концу этого месяца в плановую работу было сдано более 80 % необходимых приспособлений и инструментов. В апреле производство начало набирать обороты, в мае материальная часть для первого тяжёлого самоходно-артиллерийского полка (12 машин) была сдана заказчику.[11]
Нахождение в серийном производстве СУ-152 не было долгим. Уже в конце 1942 года стало ясно, что базовый танк КВ-1с для этой самоходки не отвечает возросшим требованиям к тяжёлому танку прорыва, активно велись работы по созданию новой машины, прототип которой Объект 237 был построен и испытан в июле — августе 1943 года. 4 сентября 1943 года постановлением ГКО № 4043сс он был принят на вооружение Красной армии как ИС-85 (несколько позднее его стали параллельно именовать ИС-1) и производство КВ-1с было окончательно завершено. Однако развернуть серийный выпуск ИС-85 и 152-мм тяжёлой САУ на его базе в сентябре 1943 года не удалось, поэтому было принято временное решение об установке башни от ИС-85 на шасси КВ-1с (так получился танк КВ-85) и продолжении производства СУ-152. Но уже к концу октября 1943 года работы по переводу 152-мм САУ на новую базу в целом были успешно завершены, а 6 ноября последовал приказ о прекращении выпуска СУ-152.[12] Но поскольку серийное производство представляет собой достаточно инерционный процесс, сборка уже произведённых корпусов СУ-152 продолжалась ещё в декабре 1943 года, а последние две машины были сданы в январе 1944 года. Всего ЧКЗ построил 670 САУ СУ-152 (включая одну опытную).[13]