В далеком 1985 году мой отец прошел школу прапорщиков в Волгодонске и был направлен служить в часть ВВС в гарнизоне в Мурманской области с финским названием Килпъявр. Гарнизон тогда состоял из «элитных» двухэтажек и частных домов (каждый на несколько семей) с общим двором, кухней и большим коридором. В гарнизоне скопище этих домов называли «шанхай». Мои родители благополучно прожили в таком доме целый год, а в мае 1986 года появился я. Одновременно с моим рождением родителям подарили сторожевого пса — кавказскую овчарку Баки. Баки был чем-то вроде моей няньки, так как отец постоянно и практически ежесуточно был в нарядах, а мать с примерно таким же графиком работала в местной санчасти. Когда получалось, мама брала меня с собой, когда не получалось — оставляли под присмотром соседки, она укладывала меня.
Описанную ниже историю я узнал, когда заканчивал школу. Ну то есть как узнал — случайно услышал разговор матери и ее близкой подруги во время кухонных посиделок. Оказалось, странные события начались до того, как меня крестили. То есть мне было меньше года.
По рассказу матери, это был одноэтажный длинный деревянно-штукатурный дом на две семьи. У нас стояла двойная дверь. Первая — металлическая, вторая за ней — толстенная дубовая с тяжелым засовом, которым на ночь отец запирал дверь, ибо как дверь, так и сам засов были неподъемными для матери (и тем более для меня).
Описываемые события произошли в течение недели, то есть довольно-таки быстро. Моя мать возвращалась с работы и издалека заметила, что двери в наш дом распахнуты настежь. Метрах в ста от дома, уже за территорией двора, лаял Баки. Между завыванием и лаем он пытался что-то вытащить из снега. Этим чем-то, как оказалось, был я... Мать потом рассказывала, что подумала, что соседка спятила и выбросила меня из дома, потому как более логичной версии не нашлось — я бы не выбрался из дома сам. Версия отпала после того, как состоялся разговор с соседкой, которая заверила родителей, что уложила меня спать и вышла к себе, через коридор внутри дома. Более того — на снегу, на пути от дверей дома до того места, где находился я, ничьих следов, кроме следов Баки (который, видимо, пытался затащить меня обратно в дом), не было. Это происшествие не давало покоя родителям, потому что человеческое участие в нём практически не угадывалось.
Дальше — больше. Мать стала замечать, что на моем теле появились синячки мелкие, как будто кто-то щипал меня. Появлялись они буквально на глазах — мать укладывала меня спать, и на теле ничего не было. Уложила, пошла по хозяйству хлопотать. Через несколько минут я просыпался и орал. Когда мать приходила, то видела на теле лишний синячок. То есть складывалось ощущение, что кто-то щипает, чтобы я проснулся. Я постоянно плакал по ночам и посреди дня, видимо, оттого, что не мог выспаться. Матери приходилось дежурить у моей кровати, чтобы я мог заснуть.
По словам матери, дальше произошел случай, который заставил нашу семью на семейном совете принимать решение — жить дальше в этом доме или нет.
Мать занималась приготовлением ужина для себя и меня, так как отец в очередной раз заступил в наряд и к ужину прийти не мог. Напротив разделочного стола и плитки с газовыми конфорками было окно. Мама сказала, что около девяти часов она отчетливо услышала около окна хруст снега. Через несколько минут мимо окна прошел мой отец и помахал матери рукой. Еще через несколько минут стали отпираться двери в дом. Мама была крайне удивлена тем, что отец пришел на ужин, так как служба есть служба, и из наряда он не приходил никогда в вечернее время. Отец прошел в коридор, на кухню заходить не стал. Мама спросила его: «Ты почему здесь? Что-то случилось?». Отец ответил, что все хорошо, и есть он не будет, просто что-то забыл в доме — и прошел вглубь комнаты. После мать услышала грохот и мой плач. Забежала в мою спальню и увидела, что я лежу на подоконнике у выбитой рамы. В комнате никого не было, во дворе заливался лаем пес...
Как я понял, это было последней каплей. Родители решили, что будут просить выделить жилье в двухэтажке. Соседи наши, к слову сказать, тоже уже полгода пытались выбить другую квартиру вместо того, чтобы жить в этом доме. Интересно, причина была та же, что и у моих родителей?..
Съехать получилось и у нас, и у наших соседей, но гораздо раньше, чем предполагалось. Неделю спустя после семейного совета загорелась балка кровли в доме. Отец рассказывал, что воспламенение произошло с такой интенсивностью, что кроме меня и паспортов ничего из дома вынести не удалось.
После переезда в двухэтажный дом ничего подобного больше не происходило. Ничего из описанного я не помню.
