Из книги "Грешным делом"
Мне было 17 -ть. Я играл в ансамбле на бас -гитаре с довольно уже взрослыми людьми. Просто их бас -гитарист заболел, а я пришёл на подмену. Группа работала на зоне отдыха в живописнейшем месте рядом с водохранилищем.
Как и все туристы, мы жили в домиках. Однажды после танцев к нам пришли знакомиться девушки. Они были спортсменками. Их послали в дом отдыха отдохнуть перед стартами. Девушек звали Зоя, Наташа и Циля. Все трое были очень красивыми. Но Циля была просто богиней. Полностью её звали Сесилией. Произнося про себя это имя, я словно целовал икону.
Естественно, среди нас моментально началась конкуренция за право привлечь к себе внимание девушек. Особенно Цили. Каждый норовил сказать шутку посмешней. В конце концов, мы так раскрутили маховик остроумия, что из него посыпались шарики тупости. Мои товарищи стали рассказывать анекдоты, которые при девушках рассказывать нельзя. Странно, что я это понимал, а они, будучи старше меня, нет.
Однажды, мы даже сцепились на улице с гитаристом группы Пашей Войковым из –за того, что он обозвал меня «нахальным пройдохой», потому что Циля смеялась над моим анекдотом, а над его нет.
Помню, выйдя из бильярдной и углубившись в лес, мы очень крепко потузили друг друга. Вернее, он меня потузил, потому что я то драться не умел. Пока Паша держал у себя подмышкой мою голову, я сучил кулачонками в районе его таза, словно решил как следует измять ему одежду.
Обидевшись на Пашу, я ушёл после этого, куда глаза глядят, долго ходил по ночному лесу, и, не найдя в темноте дороги к нашей зоне отдыха, заночевал в каком -то стогу на краю деревни.
Проснувшись по утру, весь в синяках и царапинах, я с трудом отыскал дорогу, ведущую к зоне Отдыха. Всю дорогу обратно я думал, что родился несчастным. Что ни одна девушка не захочет иметь со мной дела, потому что я моральный урод и к тому же не умею драться.
Я представлял себе лицо Цили, такое красивое и недоступное и вздыхал, чувствуя невыносимую тяжесть в груди. Состояния, одно ужасней другого наваливались на меня. Я почти уже решил оборвать свою жизнь, сходив за верёвкой, как вдруг, проходя мимо какой -то опушки, остолбенел, увидев Цилю, которая делала у своего домика зарядку. Она была так красива в этом утреннем свете, что у меня перехватило дыхание.
- Я думала, одна поднимаюсь в такую рань, - увидев меня, сказала она. Подойдя ближе, она вдруг поинтересовалась:
- Что у тебя с лицом?
Протянув руку, она коснулась моей щеки, оставив в воздухе шлейф чудесных духовной. От этого её прикосновения я, влюблённый в неё с первого взгляда, чуть не потерял сознание. "Она меня коснулась!", думал я. "Это надо же! Вдруг я ей нравлюсь"?
– Где ты весь так оцарапался, чудик? - Весело спросила она меня.
- У меня есть имя, между прочим, - недовольно буркнул я, потрогав пальцем свои царапины.
- И как нас зовут? – Ехидно спросила она.
- Лео…Лео.
- Лео -Лео? Что это за имя! – Заискрила она глазами.
- Не Лео-Лео, а просто Лео! – Проворчал я.
– Лео, это наверно прозвище, - догадалась она. - А как тебя по –настоящему зовут – Лев?
- Леонид.
- О-о, как царя спартанцев! – Засмеялась она.
Циля, покопавшись в кармане олимпийки, вытащила из неё платок и, послюнявив его, приложила к царапинам на моей шее и на лбу:
- Щиплет? –Спросила она.
- Да, - поморщился я
- Ты что, с кем –то подрался, царь спартанцев? – Засмеялась она.
- Нет. Просто шёл ночью, и меня ветки в лесу поцарапали.
- Кто же ходит ночью да ещё по лесу? Ты лунатик?
- Почему лунатик? Я не лунатик. Просто так вышло...-Пробурчал я.
- Ладно. Пошли в дом, помажу тебе царапины. – Сказала Циля.
И она пошла в дом красивой походкой, умопомрачительно виляя бёдрами. А я остался стоять. "В дом?! Она меня приглашает зайти в дом?", не мог поверить я. Всё моё существо охватила паника. Я чувствовал себя грязным смертным, которому богиня предложила зайти в свой храм. "Боже мой, а как себя вести?", метался я в догадках. "Что говорить? Щас же ляпну что -нибудь и -что будет? Прощай, тогда навсегда Циля, будет!".
Но продолжать стоять, когда тебя уже пригласили и вовсе глупо получалось.
- А не больно будет? – Дав неожиданно петуха, крикнул я, делая за ней шаг.
- Детский сад, ей богу! - Засмеялась она, обернувшись и одаривая меня белозубой улыбкой.
Я пошёл за ней. Её с подругами домик стоял в сосновом бору, заботливо прикрытый сверху лапами елей, из-за которых вся крыша была усеяна иголками. Сквозь щель между крышей и водосточной трубой блестела мохнатая от росы паутина, освещённая первыми лучами солнца.
Циля шла впереди, плавно переставляя ногами, с прямым торсом в обтягивающей белой майке, гордой шеей и головой с пучком блестящих каштановых волос на затылке. Я за ней. У неё были тонкая талия, упругие бёдра грудь, которая слегка вздымалась и опускалась в таких ходьбы. Я вдруг на миг представил, как снимаю с неё эти тренировочные брюки, отчего в животе у меня стал ворочаться камень, а перед глазами стали летать черные мошки.
На крыльце с двумя ступеньками лежал мягкий коврик. Окрашенная светло –зелёной краской дверь легко открылась, задев литой колокольчик с поразительно звонким голосом. В коридоре стояли три пары резиновых ботиков и кроссовки. Под жестяным абажуром нервно мигала лампочка. Её синкопическое горение напоминало по ритму Гудмановский джаз.
В комнате, куда она меня привела, пахло теми же духами, что и от Цили на улице. На столике у зеркала я увидел флакончик каких -то духов фиолетового цвета, но прочитать их названием я не успел. Подведя меня к стулу возле кровати, Циля легонько толкнув на него, усадила. Затем достала из тумбочки одеколон с ватным диском и начала протирать царапины и синяки на моём на лице.
Перед тем, как начать мазать, она сказала: "держись!" и принялась за дело. Когда её запястье нечаянно коснулось моего носа, моё сердце так ухнуло вниз, что я инстинктивно ухватился за её бёдра.
Боже мой я никогда в жизни не держал в руках такие бёдра! Что это были за бёдра! Это были годы, полные счастья, а не бёдра! Взяв эти бёдра, я уже не мог их отпустить, такие они были ласковые и упругие!
Перестав на мгновение мазать, она поинтересовалась:
- Что ты сейчас делаешь?
- Держусь за тебя, - ответил я.
- Не надо. - Неожиданно строго попросила Циля.
Я убрал руки.
- Твои бёдра лучше любого наркоза, - пробормотал я, выдумав только для неё эту глупую шутку.
Судя по смешку, который издала Циля, шутка ей пришлась по вкусу. Не торопясь она продолжала своё дело. И когда её ватка, пройдясь по царапине, снова сделала мне больно, я опять без задней мысли взял её за бёдра. На этот раз Циля ничего не сказала, а мне уже мало было бёдер и я стал опускаться ниже. Опустив руки, я стал гладить чуть выше колен.
- Эй, я между прочим, занята! – Возмутилась Циля.
Убрав руки, я приготовился терпеть дальше, но когда Циля снова приступила к делу, я снова ухватился за её бёдра, вернее, за самую мягкую их часть.
- Я же сказала тебе - за-ня-та! – Повторила она, убирая по очереди каждую мою руку со своего зада:
- Вот и помогай им после этого. - Пожаловалась она кому -то в сторону.
После этого, я стал чувствовать себя как -то неловко. Будто в комнате кто -то ещё был. Действительно, мне помогают, а я вот так по-свински за это отплачиваю. Но близость Цили, её горячее тело было для меня просто невыносимо. И когда у меня в очередной раз защипало, я снова обхватил её зад, ощутив при этом такое блаженство, какого не испытал наверно ни один буддист, достигнув Нирваны.
- Не надо меня лапать, - проговорила она опять строго, энергично шевельнув бёдрами, чтобы сбросить мои руки.
- А мне плевать! – Заявил я. То ли адски щиплющая кожа, то ли близость её тела сделали меня бесстрашным. Внезапно я освободился от скованности, которая раньше постоянно охватывала меня в её присутствии. Мне захотелось сказать Циле о своих чувствах прямо сейчас. Другого случая, я думал, мне уже не представится.
– Ты…лучшая из всех, кого я когда –либо видел! – Горячо, как в бреду, забормотал я.
- Да ладно, - смутилась она, - я обычная девушка, как все…
-Что ты! – Едва не захлебнулся я от охвативших меня чувств. - Ты просто себе цены не знаешь! Ты–королева, понимаешь? Ты лучшая! Таких, как ты прост нет! Я бы с тобой, знаешь…на всю жизнь! Давай поженимся, а?
Я ждал ответной реакции. Но Цилю, мой дерзкий монолог казалось лишь удивил:
- Куда тебе жениться? - Спросила она. - Ты же вчера только школу кончил.
- Ну, и что? Ты согласна?
- Да я, может, и буду когда -нибудь согласна, лишь бы ты не пожалел потом… - с хитрой улыбкой сказала она, заканчивая свою работу. Некоторое время она ещё орудовала ватным диском, а затем выбросила его в мусор. Закрутив пузырёк с одеколоном и, добавив к нему пару чистых дисков, она протянула его мне со словами:
- На, возьми, потом отдашь. Вечером не забудь ещё раз протереть перед сном.
- А можно я приду к тебе сегодня? – Окончательно обнаглел я.
- Да вот ещё! –Возмутилась Циля.
- Когда же мне это тебе отдать?
- Отдашь потом когда -нибудь.
- Можно завтра?
- В каком часу? -Деловито спросила она.
- Ночью.
- Прыткий чересчур. -Начала толкать она меня к выходу.
- Ну, а послезавтра?
- Видно будет. - Не переставая меня толкать, сказала Циля. - Давай, давай, иди, отдыхай.
Цель, которая мне казалась уже такой близкой, вдруг отдалилась на неопределённо далёкое расстояние. Я чувствовал, что не могу вот так просто уйти. Что другого такого удачного случая сблизиться не будет. Что я если уйду сейчас, то потеряю с ней тот неуловимый контакт, ту едва заметную дорожку, которая привела меня к ней. Короче, я хотел использовать любой повод, чтобы остаться. Вдруг, увидев слева от шкафа два метра свободной площади, я спросил:
- Слушай, а можно я здесь поселюсь? Для меня хватит места.
Обалдев от такой наглости, Циля захлопала глазами.
- Правда, - стал настаивать я.- Вот тут прямо на полу и буду жить. Мне много места не надо.
Сказав, я уже направился к тому месту за шкафом, которое облюбовал мой глаз, но Циля вдруг резко взяв меня за руку, довольно бесцеремонно вернула меня к двери.
- Почему? - Возмутился я. - Места навалом. Я там спокойно лягу!
- В нокауте, - безжалостно отрезала Циля.
- Ладно. А спокойной ночи хотя бы можно будет зайти тебе вечером пожелать?
Она на мгновение задумалась, но сразу нашлась, подмигнув:
- Лучше пришли телеграмму.
Говоря мне всё это, она постоянно подталкивала меня коленом в сторону выхода, пока я не оказался за дверью. В коридоре, снова увидев мигающую лампочку, я поднял руки и слегка вкрутил лампочку, которая тут же загорелась обычным, ровным светом:
- Раз – и нет конца света. Что б вы без мужиков делали…- пробормотал я.