Я озирался, я был тут один. В огромном магазине Zara. Только рейлы с вещами — и тишина.
Мне даже стало чуть не по себе, будто герою триллера. Знаете, как это любят показывать в американском кино: вот герой такой ходит беспечный, кругом люди, солнечный день. Вдруг тревожная музыка — бац! — и герой совершенно один. Ждет, что выскочит Фредди Крюгер или кто похуже.
Дело в том, что мне приспичило купить новую одежду. Доехал до большого ТЦ и пережил ту самую легкую панику: не было ни покупателей, ни ассистентов. К счастью, на кассе я встретил живых, успокоился.
Вообще последнюю неделю в Москве одна радость: сесть вечером можно везде, в самом наимоднейшем ресторане, где некогда шумели хмельные пиры. В ту славную эпоху, которую историки называют докоронавирусной. Я обошел много мест. В каждом интересовался, как дела. Везде спад. Даже в таких сверхпопулярных, как «Техникум» на Большой Дмитровке и Uilliam’s на Патриарших.
В ресторане «Армения» на Пушкинской в обед не было вообще никого, пустые столы. В очень популярном заведении «Бирмаркет», где обычно вечером не протолкнуться, а вечерами люди стоят с кружками даже на улице, меланхоличный бармен признал: теперь уже не то, печальное затишье. Хотя режим работы не изменился.
Интересовался я, прикинувшись частным лицом. Потому что журналисту правду не скажет никто: бизнес же, имидж, доходы. Однако некоторые цифры мне подсказала Нина Макогон, директор департамента информационной политики Федерации рестораторов и отельеров России (извините, что длинно). Она тоже просила обойтись без названий, но сообщила, что в ресторанах с русской кухней, публика которых в основном иностранцы, спад достигает 90%. В некоторых владельцы изменили график, вместо пяти рабочих дней у поваров теперь два через два. В модных недешевых заведениях спад от 10 до 35%.
В популярной и обширной сети, где сидят в основном люди очень среднего достатка, спад приличный, и весь офис ушел в отпуск за свой счет на четыре недели.
Известная банкетная площадка в центре заявила, что из десяти корпоративов сейчас отменили два, а восемь перенесли на неопределенное время. Предоплату эти восемь не забирали. Да, мы большие оптимисты.
Про центр нельзя сказать, что опустел. До римских безлюдных пейзажей нам еще далеко и, дай бог, их не будет вовсе. Но кассирша на входе в метро «Охотный ряд», дама совсем немолодая, сказала, что такого не видела давно, народа почти нет. А это самый центр, где офисы, Госдума, рестораны, иллюминация, Манеж, где москвичи и гости столицы.
Согласен с кассиршей. Местами город напоминает Московскую Олимпиаду. Когда город вычистили, отправив людей в отпуска и лагеря (правда, пионерские). И знаете, это было приятно, извините за мизантропию. Чистые улицы, нет людей, хорошо. Но прошло 40 лет, население выросло на несколько миллионов, город вообще стал другим. Всех на удаленку не отправишь.
В салонах тоже легкое уныние. Владелец нескольких барбершопов (опять же просил без названий!) сообщил, что резкий отток случился в последние два дня. Спад примерно 40%.
А что же такси? Я отправил запрос в пресс-службу «Яндекс.Такси». Пресс-секретарь Наталья Рожкова была лаконична: «Спрос на поездки обычный». На уточняющие вопросы Наталья решила не отвечать. Однако многочисленные мои разговоры и моих знакомых с таксистами говорят о том, что спрос не «обычный». Он сильно упал. Да, выборку нельзя считать репрезентативной, но все же каждый таксист знает, что происходит на рынке.
С одним таксистом «Убера» у меня вышел любопытный диалог. Я увидел машину, стоящую у подъезда. Подошел. Улыбнулся, показал водителю, что есть вопрос. Тот замотал головой: не могу говорить! Я изобразил на лице мольбу. Водитель достал бумажку, на которой написано «слабослышаший» (и тут «Убер» молодцы, безусловно). Не беда, решил я. И дальше мы вели переписку в телефонах, демонстрируя экраны друг другу. Главный ответ водителя про заказы звучал по-шекспировски: «Вообще тишина».
Но люди томятся. Люди хотят общения. Хоть где. Интересная новость пришла из библиотеки имени Некрасова, одной из самых крупных в Москве. Туда потянулись люди, которых не так интересуют книги, как социализация. Бомжи и веселые пьяницы. И ведь нельзя выгнать, библиотека — она для всех, самое демократичное пространство в городе.
Пара дежурных полицейских, которые ходят вокруг Патриарших, сказали мне: «Вечером тут не сесть все равно, все лавочки заняты». А как же эпидемия, спрашиваю. «Наверно, не боится никто», — ответили парни с усмешкой.
Текст: Алексей Беляков