Люди врут. Все это знают по себе. Но почему-то хотят правды от других. А когда ее узнают, то ужасаются.
Красивая, остроумная, веселая женщина имеет склонность обманывать мужчину хронически и бесстыдно. Но пока мужчина ее любит, он ей верит. Когда же его любовь проходит, и он осознает, с кем связался, чувство презрения и брезгливости у него начинает распространяться на весь женский состав. Неслучайно женоненавистничество типично для стариков, особенно для стариков с научным складом ума (писателей и ученых).
Вы только подумайте, господа, что обманутыми становятся чаще всего лучшие (а нередко выдающиеся) представители мужского населения. А ведь эти обманщицы продолжают обманывать даже, когда их обман раскрывается. При этом у них хватает «остроумия» еще и возмущаться, что им не верят… Вот такая у них натура.
Для наглядности (чтобы не показаться голословным) приведем сцену из жизни Зощенко, писателя с научным кладом ума. О том, что Зощенко был писателем с научным складом ума свидетельствует его научно-художественная (единственная в своем роде) повесть «Перед восходом солнца», из которой взятая сцена.
Я сам виноват (М.Зощенко)
Вечер. Я иду по Невскому с К.
Я познакомился с ней в Кисловодске.
Она красива, остроумна, весела. В ней та радость жизни, которой нет во мне. И, может быть, это меня больше всего в ней прельщает.
Мы идем, нежно взявшись за руки. Мы выходим на Неву. Идем по темной набережной.
К. без конца что-то говорит. Но я не очень вникаю в ее речь. Я слушаю ее слова, как музыку.
Но вот я слышу какое-то недовольство в этой музыке. Я прислушиваюсь.
– Вторую неделю мы ходим с вами по улицам, – говорит она. – Мы обошли все эти дурацкие набережные, сады. Мне просто хотелось бы посидеть с вами в какой-нибудь гостиной, поболтать, выпить чаю.
– Зайдем в кафе, – говорю я.
– Нет, там нас могут увидеть.
Ах, да. Я совсем забыл. У нее сложная жизнь. Ревнивый муж, очень ревнивый любовник. Много врагов, которые сообщат, что нас видели вместе.
Мы останавливаемся на набережной. Обнимаем друг друга. Целуемся. Она бормочет.
– Ах, как глупо, что эта улица.
Мы снова идем и снова целуемся. Она закрывает свои глаза рукой. У нее кружится голова от этих бесконечных поцелуев.
Мы доходим до ворот какого-то дома. К. бормочет:
– Я должна зайти сюда, к портнихе. Вы подождите меня здесь. Я только примерю платье и сейчас же вернусь.
Я хожу около дома. Хожу десять минут, пятнадцать, наконец, она появляется. Веселая. Смеется.
– Все хорошо, – говорит она. – Получается очень милое платье. Оно очень скромное, без претензий.
Она берет меня под руку, и я провожаю ее домой.
Я встречаюсь с ней через пять дней. Она говорит:
– Если хотите, сегодня мы можем встретиться с вами в одном доме – у одной моей знакомой.
Мы подходим к какому-то дому. Я узнаю этот дом. Здесь, у ворот, я ждал ее двадцать минут. Это дом, где живет ее портниха.
По профессиональной привычке я перелистываю книжку, которую нахожу на ночном столике. На заглавном листе я вижу знакомую мне фамилию. Это фамилия возлюбленного К.
Она смеется.
– Да, мы в его комнате, – говорит она. – Но вы не беспокойтесь. Он на два дня уехал в Кронштадт.
– К., – говорю я, – я беспокоюсь о другом. Значит, тогда вы были у него?
– Когда? – спрашивает она.
– Тогда, когда я ждал вас у ворот двадцать минут.
Она смеется. Закрывает мой рот поцелуем. Говорит:
– Вы были сами виноваты.
P.S.
Какие выводы полезно сделать мужчинам из приведенной сцены?
Во-первых, развратная особа никогда не бывает честной и не способна вернуться к праведной (нравственной) жизни.
Во-вторых, в ее «сознании» мужчина всегда (чтобы ни случилось) будет виноват, даже если он ни чем не виноват…