Неизбежная индустриализация страны обрекала феодальную конструкцию, коей и было казачество, на исчезновение. Так или иначе. И первыми это поняли сами казаки. Уже через две недели после того, как Николай II отрекся от престола, казаки Амурского, Уссурийского Войска собрались на внеочередной Войсковой Круг и приняли решение о… самороспуске. Обратились с этим требованием к Временному правительству, но либеральные министры отложили этот вопрос до созыва Учредительного Собрания. Забайкальские казаки с перевесом всего в несколько голосов не приняли аналогичное решение. Начальник штаба Сибирского казачьего войска, историк и писатель, генерал Катанаев под впечатлением Войскового Круга сибирцев инициировал дискуссию в казачьей среде под общим вопросом – не самоупраздниться ли нам?
Для настоящих казаков 1917 года казачество это было не форма досуга, а повседневная жизнь, их разорявшая. К 1 марта 1917 года совокупный доход всех 12 казачьих Войск умирающей империи составил 8 миллионов 500 тысяч рублей в год. А дефицит бюджета самого многочисленного Войска Донского составил 1 миллион 260 тысяч рублей. Казачество разорялось на службе царю. Казакам того времени приписывают особый монархизм. Это от незнания истории. Всего 37 суток прошло от отречения последнего царя, а предложение – поддержать или не поддержать конституционную монархию в России даже не приняли на голосование 400 делегатов от 12 казачьих Войск. Царь, даже ограниченный Конституцией, казакам был не нужен. Им обрыдла полицейская служба, да и фронтовая была в тягость. Еще в августе 1914 года воинской командой были расстреляны 126 казаков Кокчетавского отдела Сибирского Войска за просьбу - отсрочить их призыв на фронт до завершения уборочной страды. Иначе их семьи не переживут голодную и свирепую зиму. Их расстреляли. Если их близкие и дожили до 1917-года, то явно не были уже монархистами.
Александр Смирнов специально для проекта Аллея Российской Славы.