Музыкант, Бристоль, Великобритания, 52 года
Мне не интересно, почему ссорятся британские и российские дипломаты. Забивать голову политикой, особенно международной — себя не уважать.
Я не испытываю никаких эмоций по поводу футбола.
Сейчас я живу в Берлине. В отличие от Лондона здесь не думают о том, как бы поднять бабла. В Лондоне без этих мыслей ты умрешь с голоду, поэтому люди постоянно в напряжении. В Берлине все на расслабоне, хотя это тоже большой город.
Мне подходит энергетика русских. У вас в России какие-то очень правильные вибрации, которые отзываются во мне, и вы сами реагируете на мою музыку, сопереживая ей.
Правильная музыка не должна быть ни черной, ни белой, ни мужской, ни женской. Она должна быть одновременно чужой и очень своей — и для для слушателя, и для музыканта.
Моя команда не меняется последние несколько лет: ударник Люк Харрис, гитарист Пол Ноэльс, за женский вокал отвечает Марта Злаковска. Состав минималистический, никаких изысков, никаких вертушек и компьютеров.
Я горжусь этими работягами, у них на самом деле непростая работа. Прилетел, доехал до площадки, провел саундчек, поел горячего, отыграл концерт, уехал в аэропорт, улетел — и так несколько десятков раз подряд. Но если мы перестанем гастролировать, каждому из моих товарищей придется христарадничать. Ну, не совсем так, конечно, но бездельничать мы не можем.
Быть музыкантом в 50 лет тяжеловато. Но я ни за что не променял бы свое дело на «нормальную» работу.
В Massive Attack я был самым молодым. Этим пассажирам сейчас вообще под 60 — только это и согревает.
В начале карьеры я был таким «кабинетным» музыкантом, мне было нормально сидеть в домашней студии. Я не любил играть вживую, потому что не сразу научился воспринимать энергетический фидбек от публики.
С возрастом становится все сложнее переносить гастрольный график, поэтому о себе нужно заботиться. Теперь у меня на каждом фестивале обязательно есть электроплитка, чтобы за кулисами готовить себе полезную еду.
Я могу записать трек с любым человеком. На самом деле, петь могут все, вопрос в том — что именно.
Классический музыкант найдет массу шероховатостей в вокале тех, с кем я работал, но идеал должен быть неидеальным, в нем должна быть жизнь.
Мне очень нравится голос Смоки Мо, его флоу, то, как он читает по‑русски. Я давно с ним знаком, нас свел «Газгольдер». Не всегда могу объяснить, чем именно меня цепляет тот или иной вокал, но голос Смоки Мо в числе моих самых любимых.
Я могу писать музыку без женщин. Мне нужна не муза. Мне нужен женский вокал.
Хорошей популярной музыки не становится больше. Ну, сингл здесь, сингл там — достойную песню можно найти в любое время, но альбомы нынешние поп-музыканты писать разучились.
Начинающим музыкантам я могу сказать одно: если вы хотите заниматься музыкой, чтобы прославиться или заработать, бросайте это дело прямо сейчас. Музыку надо любить.
Не нужно измерять качество музыки объемами продаж. Сочиняя новый трек, я никогда не думал о деньгах — хоть я из бедняков.
Это не значит, что нужно быть бессребрениками и сейчас же уйти в андеграунд.
Я доволен тем, как все сложилось, и начал бы сначала, если бы мне было 20.