Чугунов никак не мог сообразить, что означает словосочетание «спонсорская помощь». Слово «помощь» он, конечно же, понимал, но в сочетании со словом «спонсорская» слышал впервые. Свинья потянула паузу еще немного, а потом, поняв, что реакции не дождется, продолжила:
-Меня зовут Евфгосинья Апполинагьевна. Повтоги, мой милый мальчик!- обратилась она к Митрофанушке.
-Вас зовут Евфросинья Апполинарьевна. А меня зовут Чугунов-Терпелкин Митрофан.
- Очень хогошо, - сказала свинья.- А тепегь, скажи-ка мне, любезный дгуг, сколько желудей в моей тагелке?
-Пять, – уверенно ответил Митрофанушка, так как там действительно лежало ровно пять желудей.
-А вот и непгавильный ответ, -смешно зачмокала губами свинья. - Пгавильный ответ – МАЛО.
-Вы на что-то намекаете? -спросил Чугунов у свиньи.
-Именно.
-А если мы не поняли? Тогда что? - уточнял Чугунов.
-А тогда вы нам не подходите! Каковы годители - таковы и дети. Непонятливые нам не нужны.
Чугунов внутри закипел и забурлил. Его тренированные выносливые уши вновь запылали партийным огнем. Документ жег в самое сердце и рвался изнутри. Очень хотелось ткнуть красной корочкой в розовый свинячий пятачок, а потом посмотреть на жалкие бегающие испуганные глазки! Это же надо!? Не фашисты, не иностранные шпионы пытали, истязали Чугунова! А самая обыкновенная! Своя! Отечественная! Русская свинья! Она давила психологически и шантажировала Чугунова его же собственным ребенком! Отцовская душа извилась немыслимым зигзагом, сделав крюк от народовольческого террора до элегантного черного воронка. Нахлынули противоречивые желания! С одной стороны – напомнить о принципах советской педагогики и социалистической морали и навести порядок в этой физико-математической гимназии! С другой стороны - так хотелось благополучия сыну! Митрофанушке! Ведь все дети уже давно за партами сидят, а его Митрофанушка до сих пор по городу из школы в школу бродит! Версии с «адаптацией к новым условиям жизнедеятельности» и «акклиматизацией к непривычным условиям существования» Чугунов уже исключил, так как если придерживаться их, то пришлось бы еще очень долго ждать, когда он, жена и сын смогут без ущерба для организма войти в непривычную среду. У Чугунова оставался один- единственный выход – поверить и согласиться, что все происходящее – действительно сон, и полностью принять явившийся из глубин подсознания сюжет. И вот тут коммунист Чугунов, быть может, впервые в жизни испугался! «Ведь если это сон, – опасливо рассуждал он, - ……….мало ли как оно…во сне…… обернуться может?! И сколько еще спать придется? А вдруг ночь только началась?! И будут все дети в школе учиться, а мой Митрофанушка дома сидеть!" Любящий отец не хотел причинять неприятностей сыну даже во сне. И, заткнув все свои социалистические принципы и коммунистические идеалы вместе с постулатами советской педагогики куда подальше, он решил вдруг во сне превратиться ненадолго в пойманного партизана, чтобы уж наверняка и под любыми пытками, молчать во имя сына!
-Терпелкина! – тихо и смиренно сказал Чугунов. - Ты не против, если я прямо сейчас отправлюсь за желудями?
-Давай, Чугунок! Вперед! Да гляди! Поспелее и побольше! А то в школу не примут!
Продолжение следует!Подписывайтесь, если интересно!
Глава 15