Ситуация с коронавирусом развивается настолько динамично, что не могу не поделиться очередной партией мыслей на эту тему №1 в мире на текущий момент.
Для начала хочу порассуждать на тему непосредственно вируса (рассуждения финансового аналитика, так что прошу о снисхождении за любые неточности).
Во-первых, мое понимание на текущий момент заключается в том, что коронавирус, действительно, опасный вирус (по крайней мере, для некоторых групп населения). Это не раздутая история, не избыточный хайп вокруг очередной разновидности ОРВИ. Есть точка зрения, что показатели смертности раздуты, так как мы не видим все случаи заболевания. Мы знакомы со статистикой смертности по миру – это около 2-4%. Однако в Германии смертность составляет лишь 0.3% (здесь и далее все данные взяты с сайта https://www.worldometers.info/), если рассчитывать смертность как отношение умерших к заболевшим. Возможно, дело в том, что другие страны просто плохо распознают большое число случаев? Может ли такое быть, что в условной Италии не такая высокая смертность по факту, а дело в том, что мы неправильно оцениваем знаменатель, т.е. в Италии очень большое количество фактически болеющих, которых не диагностировали (которых диагностировали в Германии)? И, соответственно, при правильной диагностике мы бы поняли, что даже в Италии смертность от коронавируса значительно ниже? Но на самом деле нет, этот аргумент пока что нельзя взять в работу. Дело в том, что Германия – это плохой пример, так как, судя по статистике, Германия на очень ранней стадии болезни коронавирусом. Если оценивать смертность в Германии как отношение умерших к заболевшим, то она действительно низкая. Однако в Германии пока практически никто и не выздоровел – лишь 209 выздоровлений при 21 398 кейсах болезни. Если оценивать смертность как отношение умерших к выздоровевшим, то мы получаем смертность на уровне 36%. На деле смертность – это какая-то цифра между 0.3% и 36%, но точно значительно выше 0.3%, так как в Германии еще почти никто не выздоровел (к сожалению, многие из не выздоровевших умрут). Таким образом, Германия – это никоим образом не аргумент. Другой аргумент критичности ситуации – перегрузка в итальянских больницах (все истории о том, что врачам приходится выбирать, кого из больных попробовать спасти, а кому дать умирать и т. п.). Вы же не слышали в предыдущие годы о подобной ситуации в итальянских больницах? Соответственно, болезней и смертей в этом году, действительно, ощутимо больше.
Во-вторых, никакие ограничительные меры (карантины, социальная изоляция, закрытие границ и др.) не помогут полностью победить этот вирус – нужна либо прививка, либо придется переболеть очень многим (но можно сгладить негативные последствия). Проблема в том, что полностью вирус уже не исчезнет. Ограничительные меры могут снизить уровень заболеваемости. Однако, как только меры будут ослабевать, вирус будет вновь распространяться. Соответственно, ограничительные меры придется вводить вновь и вновь. Именно с подобной дилеммой сталкиваются Гонконг и Сингапур, которые на первом этапе достаточно успешно ограничили распространение коронавируса. Даже «победа» в одной взятой стране ничего не значит – при открытии границ вирус будут заносить из других стран. Именно поэтому во многом речь идет не об изоляции от вируса, а о так называемом подходе «flatten the curve». Цель ограничительных мер – вовсе не исключить заболеваемость (это во многом, невозможно), а растянуть ее во времени. Это даст несколько преимуществ. Во-первых, не будет нагрузки на больницы – если тяжелые кейсы будут возникать постепенно в течение длительного времени (а не все сразу), будет больше возможностей оказать каждому больному максимально качественную помощь. Более того, за это время будет возможность увеличить количество больничных мест. Во-вторых, если мы будем заболевать медленнее, мы дадим себе время на разработку вакцины. При этом все вышеуказанное указывает на то, что нужна вакцина, иначе последствия, в любом случае, вряд ли будут совсем мягкими. Без вакцины переболеть придется практически всем. Отсрочкой заболеваемости мы лишь создаем более комфортные условия для лечения тяжелых случаев. Ну и еще одно соображение – при распространении вируса будет постепенно формироваться коллективный иммунитет. Общая идея в том, что постепенно с ростом количеством заболевших и, соответственно, сформировавших иммунитет, постепенно вирусу будет сложнее распространяться, так как будет меньше «точек» для распространения.
Теперь же перейдем в экономическую плоскость.
Во-первых, экономические последствия будут тяжелейшими. Можно как угодно относиться к вирусу (считать его значимым или не очень), но меры, принимаемые практически всеми крупными странами мира, однозначно приведут к масштабному экономическому спаду. Существенная часть человеческой активности подвергается запрету, что не может не нанести удар по реальному сектору экономики. Первые оценки указывают на спад экономической активности на уровне 10-20%. Эти цифры не характерны для мирного времени и больше походят на военное время.
Во-вторых, нет уверенности, что экономический спад будет краткосрочным. На прошлой неделе я уже писал о том, что многие компании могут уйти с рынка за время действия ограничительных мер – у них резкое снижение выручки, а расходы снижаются менее значительно. Я говорил, что финансовые власти должны помочь бизнесам пережить этот период. Однако важно еще другое – спад может оказаться значительно более долгим, чем мы себе можем представить. Как я уже писал выше, до тех пор, пока не будет разработана вакцина, возможно, придется вводить ограничительные меры несколько раз. Любое ослабление ограничительных мер будет приводить к росту заболеваемости, что будет требовать повторного введения ограничений. В дополнение, границы могут остаться закрытыми дольше, чем мы представляем. Наиболее эффективные страны могут побороть вирус у себя, но от греха подальше закроют границы от посетителей из стран с менее эффективной исполнительной властью. Нельзя исключать, что действие ограничений – это история, например, на 1 год или даже больше.
В-третьих, нельзя исключать существенного изменения параметров мировой экономики. Последние 40 лет экономические кризисы предполагали снижение спроса, т.е. предложение было, а спроса не было (последний кризис предложения был в 1970е годы во время нефтяного кризиса). И это означало, что в развитых странах в кризис происходило снижение инфляции. В этот раз ситуация может оказаться иной – может иметь место кризис предложения и рост инфляции. По сути сейчас правительства по всему миру будут пытаться поддержать свое население при том, что работников, которые производят товары и услуги, отправили по домам. Соответственно, нужны будут товары и услуги, но будет некому их производить. Правда, на фоне неопределенности и роста безработицы спрос тоже снизится – население будет меньше тратить. В общем, здесь нельзя сказать определенно, но шок предложения и инфляцию в развитых странах тоже можно предложить. Для России (как и для многих развивающихся стран) эта ситуация привычна – каждый кризис мы сталкиваемся с шоком предложения из-за девальвации. Однако в мировом масштабе это может иметь гораздо более трагические последствия. В настоящее время развитые страны запускают массовые программы стимулирования экономики, что помогает, в том числе, российской экономике. При переходу к шоку предложения развитым странам придется сворачивать многие из этих мер, как следствие, снизится спрос в мировой экономике, в том числе на российские товары.
В-четвертых, развитые страны будут сейчас массово запускать программы стимулирования экономики, что будет приводить к росту гос. долга. Справятся ли они с этим долгом впоследствии – вопрос. Так, на этой неделе в условиях шока росли доходности длинных US Treasuries, что крайне атипично для кризисной ситуации. Объяснений может быть много, но одно из них в том, что инвесторы опасаются того, что меры гос. стимулирования приведут к рискам разбалансировки бюджетной системы (а также, возможно, к росту инфляции). Тем более, что многие развитые страны входят в кризис значительно более перегруженные долгом, чем это было в 2007-2008 году.
В-пятых, нельзя исключать того, что через какое-то время придется рассмотреть trade off. Если через полгода ограничительные меры приведут к коллапсу экономики, а коронавирус так и будет распространяться, концепцию могут пересмотреть. Возможно, человечество придет к выводу, что лучше будем массово болеть и умирать, чем так душить экономику. Ну или будет попытка найти какую-то позицию посередине. Также нельзя исключать того, что за это время все-таки мы придумаем более точечные меры, которые позволят не менее эффективно реализовывать стратегию «flatten the curve».
В-шестых, отраслевая структура экономики может значительно меняться. Например, будут производить больше медицинского оборудования и меньше товаров потребления. В каком-то смысле речь идет о мобилизационной экономике. Так, Louis Vuitton на днях анонсировал, что будет производить антисептики вместо духов. Ничего не напоминает? По мне, так это явная отсылка к военному времени, когда гражданские заводы переходили на производство продукции военного назначения.
В-седьмых, надо понимать, что возможно все что угодно. Мы не имели дело с таким кризисом и не знаем, как с ним бороться. Соответственно, возможны значительные ошибки в policy making. Не хочу нагнетать обстановку, но надо понимать, что нашему вполне комфортному существованию может временно прийти конец. Любые негативные сценарии развития событий (ограничения гражданских свобод, крах банковской системы, дефолт крупных стран и компаний, перебои в поставках товаров, гиперинфляция и др.) пока что выглядят маловероятно, но нельзя сказать, что их вовсе следует исключить. Более того, текущий кризис может привести к тому, что по мере того, как каждая страна будет думать в первую очередь о себе, многие снимут достаточно лицемерные (даже в хорошие времена) маски международной солидарности и станут называть вещи своими именами.
Нам могут предстоять очень непростые времена, будем надеяться на то, что самые негативные сценарии не реализуются.
Подписывайтесь на нас в Telegram: https://tele.gg/bfpchannel
BFP: авторская аналитика от банкира и сертифицированного финансового аналитика (CFA)
