— Посмотри, какая пальмочка. Симпатичная. Я думаю, она неплохо бы вон в том углу смотрелась, — мама показывает на угол, в котором мирно стоит её инвалидная коляска.
— А коляску куда? — каждый раз, когда у мамы появляется новая гениальная идея, мой внутренний скептик пытается заранее оценить масштабы перестановки и вес перетаскиваемых тяжестей. Потому что таскать все это буду я.
Мама задумчиво смотрит на коляску:
— Что-нибудь придумаем.
— Выбросим?
— Нет, коляску мы выбрасывать не будем. А пальму мы можем поставить на тумбочку возле телевизора. Посмотри, какую я пальму нашла, — протягивает планшет.
Я смотрю. Мама, как всегда, не отличает реальность от удачно выбранного ракурса. Я представляю, как этот 20-литровый цветочный горшок возвышается на тумбе возле телевизора, разбросав во все стороны огромные зеленые лапы, которые занимают большую часть пространства. Спорить бесполезно — это уже пятая или шестая интернет-пальма, которую мама примеряет в свою комнату. Все прочие пальмы с презрением отвергаются по причине неправильно выбранного интерьера для фотосъемки.
Остаётся только один аргумент:
— Тысяч пятнадцать-двадцать, — прикидываю я стоимость этой пальмочки в магазине.
— Нет, за пятнадцать тысяч мне не надо, — испуганно сообщает мама. — Рублей за триста — куда ни шло.
Все началось ещё зимой, когда мама насмотрелась у себя в планшете европейских интерьеров и решила, что цикламены ей больше не нравятся, потому что в её комнату идеально подойдут несколько крупных растений, размером желательно до потолка. Например, пальм.
Цикламены были с презрением сосланы в мою комнату, а мама выбирает цветы в подарок себе на день рождения. Я представляю, какие для них нужны горшки и сколько в них потребуется земли. Землю из магазина придется носить мне. Мама знает, что за полтора года жизни с ней в деревне я приобрела боль в коленных суставах и позвоночнике, которые так и не могу вылечить. Но это маму не останавливает.
Я пообещала, что куплю ей цветы, а теперь с ужасом думаю, как потащу на себе эту самую пальму, про которую мама, как только увидит её живьём, окрестит страшной и попросит убрать подальше.
Мама продолжает шустрить в Интернете, каждые полчаса подзывая меня, чтобы показать очередную находку. Каждые полчаса — это не один день, а уже третью неделю.
Фикусы, пальмы, драцены, папоротниковые... Я нахожу в ближайшем цветочном магазинчике несколько вполне симпатичных диффенбахий — мама три дня изучает Интернет, и предложение отклоняется. Оказывается, диффенбахия — энергетический паразит. Серьезно? От предложения посадить косточку финика и ждать, когда вырастет, мама отмахивается:
— Я столько не проживу.
Все, что цветёт, категорически отвергается:
— Это несовременно. Ты посмотри фотографии современных интерьеров в Интернете — там только зелень.
Мама составляет в тетрадке список растений, которые ей подходят, мысленно расставляет их по углам, тумбочкам и всем имеющимся поверхностям. У изголовья кровати придумывается полочка, на которой будет стоять традесканция.
— Мам, а кто будет ее там поливать?
Мама задумчиво смотрит наверх:
— Ну я же туда не достану.
Я представляю, как я сдвигаю бардак на мамином столе, забираюсь на стул, затем на стол и из всех сил тянусь к полочке с цветком через широкую кровать, пытаясь не пролить воду на постель. И повторяю это каждый день.
— Ты на эту стену собиралась повесить фотографии внуков.
— Фотографии внуков можно и на другую стену повесить, — философски изрекает мама.
Да, конечно.
Меня спасает только то, что в итоге большинство вьюнков оказываются вдовьими цветами, которые нельзя держать в доме. Я не спорю, нельзя так нельзя.
Мамин список цветов обрастает новыми подробностями. Их уже более трех десятков, одни добавляются, другие вычеркиваются. Я мысленно представляю эту оранжерею в ее комнате, и мне становится не по себе. Обхожу местные цветочные магазинчики и обнаруживаю, что ассортимент их в несколько раз меньше всего, что запланировала мама. Городок у нас небольшой, покупательская способность невысокая, откуда здесь быть огромным экзотическим пальмам? Я считаю дни до маминого дня рождения. Господи, ещё почти месяц!
— Мам, давай я сфотографирую красивые цветы в магазинах, и ты выберешь, что тебе купить. Я понимаю, что в Интернете больше, но мне их оттуда не привезут.
И я иду со своим кэноном по цветочным магазинам. Фотографирую, показываю маме — все не то. Фикус какой-то не такой, как на картинке в Интернете. Спатифиллум ничего, но она ещё не решила, нужен ли ей спатифиллум. Шефлера нашлась только одна — двухметрового роста с темным лохматым стволом. Нет, такую не надо, надо, как на картинке в Интернете — чтобы вся зелёненькая. Папоротники слишком лохматые. Кажется, маме не столько нужны цветы, сколько интересен сам процесс выбора.
Я снова плетусь по магазинам с фотоаппаратом. Продавцы смотрят на меня подозрительно.
— Вы же уже фотографировали. Что, так и не выбрали?
Я приношу домой фотографии — опять не то. Я снова мысленно считаю дни до дня рождения — скорей бы уж.
Мама ведёт переговоры с сестрой по телефону, диктует ей свой метровый список растений. Спасибо тетке, ей удаётся отговорить маму от пальмы и уговорить на спатифиллум.
— У меня есть фикус, не покупай, Вова поедет, я с ним передам, — говорит она мне по телефону. — И небольшую шефлерку я присмотрела.
— Интересно, а какие цветы подарит Вова? Только не орхидеи — их терпеть не могу, — мечтает мама.
А что, брат тоже в игре? Когда она успела втянуть и его?
В день маминого рождения я иду с утра в цветочный магазин и притаскиваю большой спатифиллум. Маме нравится, она любуется им весь день. Брат приехать не может, у него работа, тетка передаёт цветы с попуткой. Теперь у нас большой спатифиллум, несколько хлорофиллумов, небольшая шефлера и приличного размера фикус. Комната начинает напоминать джунгли, и мама решает, что этого достаточно — пальму не надо.
И заново садится изучать Интернет. Наутро меня ждёт инструкция на трёх мелко исписанных тетрадных страничках — как ухаживать, пересаживать и поливать.
— Зачем ты все это выписала?
— Тебе, чтобы ты знала.
— Я не поняла, это мои цветы или твои?
— Ну я же сама не могу…
К вечеру оказывается, что все цветы нужно пересадить в большие горшки. В очень большие горшки, считает мама. И так срочно, что мы не можем ждать, когда приедет Вова и мы с ним съездим в магазин за землей. Я три дня таскаю на себе из магазина горшки и землю. Каждый раз, когда я приношу очередную упаковку земли, мама спрашивает:
— Как твои колени?
— Болят.
— Ничего не поделаешь. У меня вот тоже болят, — и вздыхает.
Издевается? Нет, серьезно.
Пересаживаю сначала шефлеру в десятилитровый горшок, потом таскаю её по всей комнате взад и вперёд, пока мама решает, где её место. Наступает пора фикуса и спатифиллума — им тоже нужны большие горшки, и я снова иду за землёй. Всю ночь не могу уснуть из-за боли в коленях. Ибупрофен не помогает. Мама, кажется, довольна.
Неужели все?
___________________________
Как оказалось, нет...
***
Продолжение: