Будет эхо тащиться по следу угодливой тенью,
Отдаваться в ушах позабытых людей голосами,
И бросать в догоревший костёр молодые поленья,
И лизать, словно раненый зверь, свои старые раны.
Но противится новым любовям уставшее сердце
И в сомнениях рвётся назад, как безумная птица.
Мне, как будто босой на морозе, никак не согреться.
И тем более, снова уже никогда не влюбиться.
Убегают из памяти солнца, дожди и дороги,
И от слёз расплываются писем давнишних страницы.
Почему закрома человечьи малы и убоги,
Почему я должна разлюбить, чтобы снова влюбиться?
В лабиринте сомнительной памяти вдруг потеряться
И бродить, натыкаясь на скользкие, мокрые стены,
Наступая на строчки, на дни, отпечатки, абзацы,
Увязая всё глубже в трясине долгов постепенно.
Будет эхо тащиться по следу угодливой тенью,
Отдаваться в ушах позабытых людей голосами,
И бросать в догоревший костёр молодые поленья,
И лизать, словно раненый зверь, свои старые раны.
Но противится новым любовям уставшее сердце
И в сомнениях рвётся назад, как безумная птица.
Мне, как будто босой на морозе, никак не согреться.
И тем более, снова уже никогда не влюбиться.