– Поднимайся за мной, - сказал папа и приставил к чердаку старую деревянную лестницу, – я покажу тебе летучую мышь.
Тогда, в юности, я панически боялась даже рыболовной банки с червями, что уж говорить про мышей, тем более, летучих. От неприязни я скривила лицо, но папа уже шагнул за чердачную балку, наклонился ко мне и протянул руку:
– Давай-давай. Не бойся, она спит.
То есть все это лето, пока мы здесь живем, и прошлое лето, и позапрошлое, и вообще каждые каникулы с самого детства я жила под одной крышей с летучими мышами? Мы с ребятами лазили по чердаку, прятали тут от родителей сигареты и зажигалку, а мыши все это время наблюдали за нами? Отвратительное открытие.
Я поднялась на три ступеньки и заглянула наверх. Из маленького слухового окна бил яркий солнечный свет, в его луче волнами растекалась пыль. Папа подтянул меня за руку и зашептал:
– Идем тихонечко, чтобы не разбудить.
О господи! А если все-таки разбудим? Я представила, как сонная летучая мышь впутывается в мои волосы и черными кожаными крыльями бьет меня по лицу.
– Не бойся ты так. Когда еще увидишь летучую мышь вблизи?
Откуда папе было знать, что судьба приготовила мне еще как минимум две встречи с этим зверем.
Но, конечно, мне было интересно. Я с азартом кралась, наступая на истлевшие валенки и газеты, проваливаясь ступнями в песок и перешагивая поперечные балки. От крыши по чердаку шел жар, горячий воздух пах печкой и старым деревом.
– Вот она, – довольно прошептал папа, присаживаясь на корточки.
– Где? – я жадно искала глазами черного зверька с большими крыльями.
– Да вот же, висит на жерди.
Я проследила за папиным взглядом и увидела темный комочек размером с еловую шишку - этакий кокон.
– А где у нее глазки, ротик? – шепнула я в папино ухо.
Я рассчитывала увидеть летучую мышь, подобную той, что изображена в шеститомнике «Жизнь животных» – пушистую, глазастую, с кукольными пальчиками.
– Они спят, завернувшись с головой в крылья, мордочку мы сейчас не увидим, – объяснил папа.
– Так давай разбудим ее и посмотрим.
Папа, сдержал смех:
– Если ее разбудить, она мигом улетит, и тогда мы ее вообще не разглядим.
На следующий год папа нанял рабочих, и к осени вместо пыльного чердака у нас появился второй этаж со светлыми комнатами из ароматных еловых досок. Мыши улетели. Но не навсегда. Когда папы не стало, его кабинет наверху осиротел. Мы с мужем и сыном жили в нижней части, в самой избе, а второй этаж использовали как место для хранения ненужных, но дорогих сердцу вещей. С годами еловые комнаты стали все больше походить на обычный деревенский чердак, и летучие мыши вернулись. Я это поняла по запаху, который стоял наверху в жару и по тихому скрежету, доносившемуся из под обшивки покатой стены.
Днем мыши нигде не показывались, а вот поздно вечером кружили вокруг дома и над нашей лужайкой. Ухватить их взглядом в густых сумерках было почти невозможно — летали молниеносно.
– Видел? – спрашиваю я сына Саньку, поймав краем глаза мелькнувшую над яблоней черную точку.
– Чего видел? – недоумевает Санька.
– Мышь пролетела.
А иногда они пикируют так низко, что задевают наши головы. Так, будто кто-то, решив пошутить, прикоснулся к волосам. Оборачиваешься – никого, темнота.
Настало время ремонта и на первом этаже. Мы с Лешей и Санькой временно перебрались наверх, поставили кровати и диван, постелили постели. От встречи с летучими мышами меня теперь отделяла дощатая стена и слой утеплителя. Но ребята успокаивали: поскребутся до рассвета и спать лягут — не обращай внимания. Выключили свет – шуршание за стенкой поутихло. Укутываясь в одеяло с головой, как летучая мышь в крылья, я считала, сколько времени осталось до восхода солнца. Санька уже засопел, а мне все навязчиво казалось, что в постели кто-то ползает.
Мы подскочили от резкого звона и грохота. Леша зажег лампу: шум устроил кот Тема – он сидел у окна и держал в зубах черную крылатую мышку, боясь ее упустить и уже не в силах справится с ее резким трепыханием.
В ужасе я опять с головой ушла под одеяло.
– Лови ее, папа, лови!
Эх, Тема-Тема! Упустил растяпа, – ругала я кота в своем маленьком укрытии.
– Маши полотенцем! Гони ее на меня!
– Заходи справа!
– Тема не мешай!
– Давай ее в окно!
– Она на полу! Хватай!
Неожиданно суматоха стихла. Я выглянула на свет:
– Ну что? Поймали?
Кот Тема сидел на столе с выпученными глазами и тяжело дышал.
– Мам, ты только не пугайся...
– Что такое? – испугалась я.
– Она под тебя заползла.
Я с визгом вскочила с постели, в истерике отряхивая руки, ноги и волосы.
– Успокойся, она под диваном, – уточнил Леша.
Отодвинули диван — мышь не нашли. Передвинули кровати, столы, стулья, тумбочки — нет никого. Кот нервно обошел все углы, пролез подо всей мебелью, но вернулся без добычи.
– Ладно, давайте спать, – сказал Леша и потушил свет, – она, видимо, в какую-то щель вылетела.
– Жалко, я даже не успел ее рассмотреть, - расстроился Саня.
Уснула я только на рассвете.
Через неделю ремонт в доме закончили и можно было переносить мебель обратно — на первый этаж. Разобрав диван, мы с Лешей увидели во внутренней конструкции маленькое подсохшее черное тельце. Оказывается, целую неделю я спала в одной постели с мертвой летучей мышью.
Следующим летом стая, видимо, решила отомстить мне за смерть родственника и напугать еще сильнее.
В деревне у городской жительницы много поводов для переживания: змеи, лягушки, усатые жуки, черви и жирные слизни, но когда рядом мужчина, проблема решается одним истеричным визгом. Леша каждый день спасает меня от волосатой гусеницы или жабы, от противной земляной личинки или головастика, от грозного шершня или длинноногого «малярийного» комара. В обязанности мужчины входит: снимать каждый год осиные гнезда в бане, собирать паутину в туалете и выметать мышиный горох из кладовки. Но тем летом муж надолго уехал в город, и я осталась за старшего.
Санька при свете ночника спал в комнате, я читала в кухне. Ночи у нас тихие — каждый шорох чувствителен. Я уже привыкла к шагам деревенских котов по крыше, к фырканью ежей под верандой, и даже к стукам в стену со стороны пруда – не знаю, какой зверь стучит, но привыкла, а тут услышала суматошный грохот прямо из Санькиной комнаты.
Заглядываю: о ужас! Огромная черная летучая мышь бьется под потолком, мечется по всей комнате из угла в угол, кот Тема скачет по кроватям, по стульям и столу, пытаясь ее схватить. Саня крепко спит и ни о чем не подозревает. Что делать? Что делать? Мышь, вероятно, залетела в окно — я всегда оставляю щелочку для кота. Если бы рядом был Леша, мне достаточно было бы просто позвать, но сейчас кроме меня эту мышь поймать некому. А что я могу? Я ее боюсь до обморока. Чем ее ловить? Не руками же. Может, оставить эту проблему Теме? Но он не справится — высоко. А вдруг она его укусит и заразит чем-нибудь? Черт! А вдруг она укусит Саньку?!
Сачок! Точно, в сенях стоит Санькин сачок, которым он ловит жуков и головастиков. Я метнулась в сени, разбросала удочки, какие-то Санькины палки и добралась до сачка, слава богу, он с длинной ручкой – не придется подходить близко. Потом намотала на голову платок, влезла в куртку, надела Лешины строительные перчатки и, выставив сачок вперед, шагнула в комнату. Мышь, растопырив широкие крылья, замерла на потолке возле плафона. Взволнованный Тема прыгал на задних лапах, бессмысленно пытаясь до нее дотянуться. Тихо и медленно, как тогда с папой на чердаке, я подошла к мыши как можно ближе, поднесла снизу сачок, повела его потихоньку вверх, а потом резко прихлопнула к потолку — мышь свалилась в сетку. Прекрасно! И что теперь делать? Стоять так, пока Леша не вернется?
Самое неприятное — она трепыхалась. Через ручку сачка я чувствовала ее нервные движения, ее силу и панику. Хорошо, что сачок оказался глубоким и мышь лежала на самом дне, я резко повернула палку вбок, сетка перекрутилась, перекрыв выход.
– Не бойся, не бойся, я сама тебя боюсь, – успокаивала я добычу, когда на вытянутых руках несла сачок на улицу. На лужайке я развернула сачок отверстием к небу и летучая мышь мгновенно вылетела в темноту.
Я всех спасла: и Саньку, и Тему, и мышь, но сама осталась чуть жива.
– Что же ты меня не разбудила? – возмутился Санька, когда за завтраком я рассказывала ему о ночном происшествии, – мне бы так хотелось рассмотреть ее глазки, носик и лапки. Летучие мыши такие миленькие.