- А ты знаешь, что в психушке пациентов гречкой кормят, - сказала за ужином бабушка и шлепнула в мою тарелку пригоршню серых липких макарон.
Я попыталась выжать на макароны остатки болгарского кетчупа.
Был самый разгар перестроечной голодовки. Почти все по талонам.
- И зачем им гречка, психам-то? – продолжала бабушка. – Дуракам всяким? Они же не понимают. Вон бы лучше, детей нормальных гречкой кормили.
Я вспомнила горелую школьную овсянку, кусок ошпаренной колбасы и чай, пахнущий мокрой тряпкой. И еле сдержала рвотный позыв. Тогда я страдала желудком. Это сейчас могу есть все, что не прибито и в любых количествах и даже не икнуть. Особой любви я к гречке не питала. Гречка тогда была жутким дефицитом, а если и случалась, то подавалась исключительно в двух видах. В виде жидкого молочного супа, это когда в желтоватой жиже помимо скрученных полузасохших пенок плавает пара десятков коричневых крупинок, и в виде сухой каши. О гречневой каше по-купечески или гречотто мы и слыхом не слыхив