Никакие лекарства вас не спасут! Вам остается только молиться. Я истово молюсь и вам советую. Только это может уберечь от кары божьей. Все грешники погибнут в нашей стране, а до этого господь сотрет Америку с лица земли.
Так высказалась интеллигентного вида пожилая дама с зонтом и шляпке, стоящая первой у окошка безрецептурного отпуска препаратов в аптеке.
Все терпеливо ждали окончания ее тирады, и когда она отошла, облегченно вздохнули, связав это с весенним обострением. Однако в последнее время градус истерии заметно подрос и соблюдать спокойствие, пусть даже внешнее, удавалось не всем.
И связано это было не только со временем года, а с болезнью, взявшейся невесть откуда. С прилавков магазинов были сметены крупы, соль, спички и туалетная бумага!
Правда, неизвестно, как нехитрое средство санитарной гигиены может уберечь от напасти, обрушившейся неожиданно и вероломно на головы беспечных членов современного общества потребления.
А ведь все было хорошо, рабочая неделя, затем логичное завершение пятница-развратница, потом «субботне-воскресное хмельное» забытье и вновь повторение цикла. Вкусно, пошло , бездумно, и на тебе вдруг.
Никаких поездок в солнечные страны, где все включено и двухнедельное времяпровождение на пляже с «лузганьем» семечек и употреблением крепких напитков там же. Никаких новых авто и гаджетов в кредит, никаких тебе киносеансов с кока-колой и ведерком попкорна в мультиплексах, никаких тебе шопингов в торговых центрах и поедания суши и гамбургеров в перерывах между покупками. Все вдруг оборвалось.
Причем обрушилось везде, ни в одной какой-либо стране, а по всему шарику. Так думали стоящие в очереди, в той самой «точке здоровья», где и был произнесен текст на тему кары божьей и недремлющего ока и скорейшей гибели североатлантической цивилизации. Да, ушедшая провидица неожиданно вернулась. Очень вежливо справилась о наличии защитных масок и, получив ответ, зачем ей маска, ведь она молится и господь позаботиться о ней, вновь обрушилась с еще большим гневом на всех стоящих в очереди и власть предержащих заодно.
Город был закрыт.
Стража на главных воротах, получив от бургомистра приказ никого не впускать, безоговорочно его исполняла. С внешней стороны за короткий срок скопились телеги с провиантом и отовсюду стекающиеся беженцы, стремившимися укрыться за каменными стенами.
Уже вторую неделю от неизвестной болезни скончалось несколько сотен человек. Их стаскивали в выкопанную яму за городской стеной, засыпали известью. Люди были напуганы. Продовольствия в городе оставалось на неделю. Апатия и страх поселились везде. Мастера по изготовлению чумных масок трудились не покладая рук. Власти обязали жителей не выходить без надобности на улицу. По вечерам телеги груженные доверху трупами в сопровождении «носатых» факельщиков тянулись через весь город распугивая ворон, клевавших валявшихся тут же на мостовой околевших крыс. Изо дня в день постоянно моросивший дождь еще больше подчеркивал безнадежность происходящего и безрадостную перспективу будущего.
На большом телеэкране мелькали кадры из очага эпидемии, страны, когда-то хранившей секрет производства шелка, а теперь ставшей производителем почти всех модных брендов и марок продукции, от все тех же востребованных гаджетов до премиальных авто.
Кадры пустых городов, заколоченные крест на крест окна домов с зараженными. Полицейские кордоны, формулы вперемежку с индексами фондовой активности, неумолимо ползущих вниз, как символ сползающей в пропасть цивилизации. Уже несколько десятков стран в ареале заразы, гласила инфокарта на голубом экране. Корреспонденты в защитных масках один за другим сменяли друг друга и язык повествования. Сотни городов, десятки тысяч заразившихся — хроника становилась все тревожнее и «международнее». Власти многих стран объявили комендантский час и запрет выхода на улицу без разрешительных документов.
Очаг вспышки мора базировался где-то далеко-далеко на востоке, в стране с секретом производства шелковой материи. Засушливый год и последовавший после неурожай спровоцировал массовую миграцию грызунов из этих мест в поисках пищи. В то же время путь множества сурков, оказавшихся во главе этой армии, пролегал через монгольские степи, где доблестные воины считали за большую удачу подбить зверька и полакомиться его мясом, а затем украсить свою шапку его шкуркой.
Поэтому вся кочевая рать очень быстро была охвачена эпидемией и стала переносчиком вируса на всем пути завоевания.
Вирус распространялся с бешеной скоростью, причем путь его движения был по пути наибольшей деловой активности, по 40 параллели, где сосредоточены все крупнейшие аэропорты и пересадочные пункты. Это было похоже на кровеносную систему в которую запустили бациллу. Вот уже все страны закрылись, ужесточив проверки на границах. Не стало более единого пространства, как в политическом, так и в экономическом смысле.
Каждый сам за себя.
Нищенка в отрепьях и с клюкой тащилась по брусчатой мостовой. На голове был надет то ли колпак, то ли шляпа, потерявшая от времени и отсутствия ухода форму. Поднимая глаза к окнам с закрытыми ставнями, к хмурым тучам, к воронам сидящим на краю крыш, она грозно трясла клюкой, сопровождая свои движения проклятиями в адрес неизвестного.
Эхо разносило её «пророчества» по узким улочкам.
Ничто вас не спасет, молитесь. Господь видит все. Он уничтожит вас всех, грешники, но в первую очередь сотрет с лица земли…
Тут она запнулась, будто бы пытаясь вспомнить что-то.
Но Америка не была еще открыта, и каравеллы Колумба еще даже не проектировались, и Америго Веспуччи не родился.
Аддис ГАДЖИЕВ, 17.03.2020, Москва