Интеллигенция революционная и сознательные пролетарии, которые всего скорее бы, вероятно, запаслись оружием, не могли не чуждаться зубатовского движения, не могли не сторониться от него.
Правительство имело таким образом особенно свободные руки и играло беспроигрышную игру: ПОЙДУТ-ДЕ НА ДЕМОНСТРАЦИЮ САМЫЕ МИРНЫЕ, НАИМЕНЕЕ ОРГАНИЗОВАННЫЕ, НАИБОЛЕЕ СЕРЫЕ рабочие; С НИМИ СЛАДИТЬ НИЧЕГО НЕ СТОИТ нашему войску, а урок пролетариату будет дан хороший; ПОВОД ДЛЯ РАССТРЕЛА на улице всех и каждого БУДЕТ ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ; победа реакционной (или великокняжеской) партии при дворе над либералами будет полная; РЕПРЕССИЯ ПОСЛЕДУЕТ САМАЯ СВИРЕПАЯ.
Это, между прочим, из заметок Ленина "Революционные дни" из газеты "Вперед" 31 января 1905 года.
В общем-то Ленин пишет, что правительство лишь ищет повод для расстрелов на улицах, собственно выходит, что и Кровавое воскресенье не случайно, а запланированное действо. Подавление демонстрации нужно было, чтобы показать, что любой шаг против курса властей повлечет самые чудовищные последствия - даже для мирных протестующих.
С коммунистическим приветом, ваш Пересмешник
Как ни странно, лик наших дней отражается не только в сочинениях Ленина, но и Сталина. Возьмем, к примеру, следующий его доклад: Политический отчет Центрального Комитета XVI съезду ВКП(б) 27 июня 1930 г.
В этом документе, опубликованном в газете «Правда» Сталин три раза употребляет слово репрессии. Прочитайте, неужели эти слова не кажутся вам до боли знакомыми цитатами из политических выступлений /дискурса настоящего времени?
«…наши трудности являются не трудностями мелких и случайных “неполадок”, а трудностями классовой борьбы. …за нашими трудностями скрываются наши классовые враги, что трудности эти осложняются отчаянным сопротивлением отживающих классов нашей страны, поддержкой этих классов извне, наличием бюрократических элементов в наших собственных учреждениях, наличием неуверенности и косности в некоторых прослойках нашей партии. Из этого вытекает, в-третьих, что для преодоления трудностей необходимо, прежде всего, отбить атаки капиталистических элементов, подавить их сопротивление и расчистить, таким образом, дорогу для быстрого продвижения вперед. Из этого вытекает, наконец, что самый характер наших трудностей, являющихся трудностями роста, дает нам возможности, необходимые для подавления классовых врагов. Но чтобы использовать эти возможности и превратить их в действительность, чтобы подавить сопротивление классовых врагов и добиться преодоления трудностей, для этого существует лишь одно средство: организовать наступление на капиталистические элементы по всему фронту и изолировать оппортунистические элементы в наших собственных рядах, мешающие наступлению, мечущиеся в панике из стороны в сторону и вносящие в партию неуверенность в победе. (Аплодисменты.)»
На словах аплодисменты прослезиться хочется, конечно. А дальше идет очень простая формула, которая очень быстро нашла отражение в юридической науке и политической публицистике тех лет, и в целом обрела жизнь, воплощенная в реальность:
«Некоторые товарищи думают, что главное в наступлении социализма составляют репрессии, а если репрессии не нарастают, то нет и наступления. Верно ли это? Это, конечно, неверно. Репрессии в области социалистического строительства являются необходимым элементом наступления, но элементом вспомогательным, а не главным».
Не важно, что здесь Сталин называет репрессии не главным элементом, важно, что своим выступлением он снимает табу на употребление этого слова, существовавшего не только в советской печати, но и в царской. Причем снимает табу не только употребления, но и трактовки и дальнейшего терминологического развития. Ну а что было потом, мы все в курсе.