Дайте нам метнуть!- прибежали сыновья Исаака Львовича.- ЖЖЖЖЖЖЖ-АХ! БА-БАХ! БА-БАХ!- летела крутая перловка.
-И нам! И нам! – подбежали дочери Иосифа Израилевича.- УУУХ! УУУХ! ТРАХ-ТАРАРАХ!- швыряли они отцовы перловые заначки.
Под водой начался жуткий переполох. Первыми удрали щуки.
Сазаны, собрав всю свою родню, приняли на семейном совете решение отплывать, пока не поздно, в соседние водоемы.
Не понимая, что происходит на берегу, старый столетний сом, позвал праправнучков сомят и принялся рассказывать о бомбардировках в сорок третьем. Он учил их, как правильно залечь на дно, закопаться и не высовываться, даже если с голодухи придется съесть собственный хвост.
Умный карась резво оплывал места падения перловых снарядов и торопился к карасихе матушке, спокойно живущей в месте соединения реки с соседним болотцем.
В подводную больницу привозили раненых.
Молодой линек с сотрясением мозга лежал на песке. Вокруг него суетились мальки–санитары. Раненых все прибывало и прибывало. Кто с оторванным плавником, кто с сильными ушибами.
Наконец перловка на берегу закончилась. Профессора, довольные проделанной работой, уставшие и удовлетворенные, насадили наживку с ароматом подсолнечного масла, забросили в реку удочки и, затаив дыхание, принялись ждать клева. Циля Самуиловна, Сара Абрамовна, Роза Моисеевна и Зельда Яковлевна поставили под плакучей ивой стол, выложили на блюда зелень, овощи, фрукты. Давид Моисеевич разжег угли в мангале и нанизывал на витиеватые шампура кусочки курицы, то и дело поглядывая на шезлонг, газеты и стопку книг. Ада и Сима играли в бадминтон, Абрам и Хаим катались на велосипедах.
Река, измученная и взбудораженная, будто замерла и остановила свое течение. Вода в ней стала мутной и грязной. Правда, от водорослей и тины не осталось и следа, как, в прочем, и от рыбы на много километров. Вокруг было тихо-тихо. Не слышно ни эха, ни жужжания насекомых, ни кваканья лягушек, ни трещания стрекоз. Природа затаилась, терпела и осторожно, безучастно наблюдала со стороны.
Какой-то маленький лягушонок, в суматохе отставший от своей лягушачьей семьи и чудом уцелевший, беззвучно тужился открыть рот и противно, громко квакнуть интеллигентам в отместку. Но, видя пустоту, угрюмый колор, угрожающий существованию пейзаж, передумал и запрыгал по камышам и осоке подальше. На другой берег.
Долго и бесплодно рыбачили Исаак Львович с Иосифом Израилевичем, то и дело забрасывая снасти и надеясь поймать хоть какую-нибудь малюсенькую рыбешку.
-Есть одна вещь, в которую я никогда не поверю,- сказал Исаак Львович.
-Какая?- спросил его Иосиф Израилевич.
-Ложь! Что есть народы, живущие одним лишь рыболовством.
Тут из соседнего куста выполз пьяный в ноль Акимка. Он понимал, что с такими сподвижниками можно запросто стать алкашом! Терпеть все эксперименты и выкрутасы теоретиков на трезвую голову - нет больше никаких мужицких сил! Раскачиваясь и еле держась на ногах, он подошел к интеллигентам и сказал так громко, будто на всю Россию: «Не можете срать - не мучайте жопу!»
С тех пор от совместных рыбалок с интеллигентами Аким отказывается, да и другим не советует, потому как зарубил себе на носу раз и навсегда, что простому русскому мужику нельзя соглашаться на уговоры общие дела с интеллигентами иметь! А то чего доброго они всю Россию так почистят! И квакнуть станет некому!