Начало Продолжение Часть 3 Часть 4 Часть 5 Часть 6 Часть 7
Часть 8 Часть 9 Часть 10 Часть 11 Часть 12 Часть 13 Часть14
Сергей прикурил. Улыбка ещё не сошла с его лица.
- Серьёзно, что ли? – спросил жену капитана Моторина.
- Серьёзно. И давно. Когда тебя только перевели к нам. А ты не видел, можно подумать!
Сергей помнил: на всех офицерских вечерах Алёна приглашала его танцевать. Ну, так что ж… не только она. Помнил, как внимательно она смотрела ему в глаза. Алёна права: конечно, кое-что он видел. Но после развода с Ксенией ни о чём подобном и думать не хотел. К тому же Алёна была женой сослуживца. А у них, у подводников, так: никакой вины друг перед другом. Завтра окажемся там… в глубине, вместе… Как смотреть в глаза друг другу? Это ж не на земле: отвернулся, сделал вид, что не заметил, мимо прошёл… А в лодке-то много наотворачиваешься?.. И мимо не пройдёшь.
Алёна подошла к Сергею, положила ему на плечи руки.
- Серёжа…
Помнил Сергей и то, как на их с Акулиной свадьбе случайно встретился взглядом с женой Моторина. В Алёниных глазах было столько невысказанной грусти, что не заметил бы этого только слепой. Но рядом была Акуленька в парадной курсантской форме, он держал её трепетную ладошку – а то юнец этот, лейтенант Соколов, прямо спринтером оказался, и букет раздобыл, и танцевал без конца с его Акулькой, руку её целовал… пришлось не отпускать от себя жену. Серёгину вообще ни до кого и ни до чего было: только Акуленька, только она была и рядом, и в целом свете, она одна. Какие там взгляды чужих жён...
А сейчас Алёна обняла его плечи, расстегнула верхние пуговицы домашнего халатика, на секунду коленкой своей коснулась его плоти.
- Сергей... Мы же не дети, – прошептала. – Ты же... хочешь.
Сергей закрыл глаза. Чувствовал, как под брюками медленно, крупными толчками, вздрагивает его плоть. Алёнина коленка ещё раз коснулась его брюк. Сергей крепко сжал Алёну в своих руках, она улыбнулась, тихо, счастливо застонала. Пальцы Сергея быстро пробежались по пуговицам Алёниного халатика. Теперь он весь содрогался от желания, в голове звенело, руки скользнули вниз. Старался справиться с крупной дрожью, невыносимо хотелось хоть ненадолго избавиться от мучений всех дней, всех ночей, когда ему так хотелось Акульку... Он повернул Алёну к себе спиной, своими коленями резко раздвинул Алёнины ноги.
А она тихо засмеялась:
- Не здесь... Пойдём, Серёженька...
Руки Сергея моментально разжались. В голове, в ушах, в сердце – во всём его естестве слышался робкий, застенчивый Акулькин голосок, когда после того, как они перемыли свадебную посуду, Акулька тихо сказала:
- Пойдём, Серёженька...
И он взял Акульку на руки, и понёс её в спальню... Ей было так страшно и больно. И была простынка в крови, и Акулькина потрясающая, нежнейшая покорность, и его ошеломляюще смелая откровенность, с которой он безудержно ласкал свою Акуленьку. Ни одна женщина до сих пор не давала ему такую немыслимую сладость, которая так просто прощала любую его смелость и откровенность...
А сейчас это слово – пойдём... – он вдруг услышал от Алёны Моториной...
Капитан встряхнул головой. Даже благодарность почувствовал: хорошо, что Алёна единственным словом так напомнила ему их первую ночь с его Акулькой... Серёгин страшно измучился без Акульки. А тут... женщина... расстёгивает пуговицы, коленкой касается... его плоти под брюками... Ну, что – не закружится голова у капитана, измученного разлукой с женой, с Акуленькой своей, с её ласками, с нежностью её неповторимой?.. Но Алёна сказала Акулькино слово: пойдём... И сразу стало легко от внезапного сознания: ну, так это ж неповторимо... Вот и всё. Акулька... всё, что у них было за это время, просто неповторимо.
Отошёл к окну, открыл его. Дышал прерывисто. Алёна молчала.
Капитан Серёгин повернулся. Алёнин взгляд из-под опущенных ресниц медленно скользил по Сергею: форменная рубашка расстёгнута, грудь – в светлых курчавых волосах, на лбу – крупные капли пота... Дышал ещё тяжело, но сказал почти спокойно:
- Алёна... Нет. Ты права – мы не дети.
Не стал говорить о том, что любит свою жену: эти слова ничего не значили в сравнении с тем, что у них с Акулькой происходило – с их первой встречи в лагере, с репетиции песни «Звездопад». С того вечера, как он показывал Акульке созвездие Орла и звезду Альтаир. Просто тогда ещё невозможно было признаться, что он, старший лейтенант Серёгин, без ума влюбился в эту девочку. Гнал от себя стыдные мысли, думал, уверен был – справится с этим. А время шло, и он понимал, что навсегда полюбил девочку, которую звали старинным русским именем Акулина. И будет любить только её. Но никто и никогда об этом не узнает... и он будет жить с этим счастьем и с этой болью.
Алёна подошла к нему. Вдруг опустилась на колени, обняла его ноги. А он совершенно ничего не испытывал, кроме страшной усталости. Закрыл глаза. Алёна подняла голову.
- Он... знает. Что... люблю тебя. Бьёт каждый день. – Распахнула халатик, а под ним – ничего. – Смотри. Неделя, как он в море, а синяки – видишь?
Снова прижалась к его ногам. Шептала:
- И раньше бил. Детей у нас нет. Я аборт от него сделала – он жениться не хотел. Потом женился, но... врач сказал, детей не будет больше. И он мне простить не может...
Потом Алёна сбивчиво говорила о том, как полюбила его, капитана Серёгина, как угадывала в нём простую, умную весёлость, нежную, сдержанную силу и смелость, такую особенную – офицерскую, и в то же время страшно мальчишескую – удаль и отвагу, порой граничащую с безрассудством. Она так понимала всё это в Сергее, и её невыносимо тянуло к этому. Как не похож был Сергей на её вечно угрюмого мужа! Как хотелось ей, чтобы он своими сильными, такими красивыми руками в светлых курчавых волосах ласкал её, хотелось прижиматься к его груди в таких же волосах, хотелось, не отрываясь, в глаза его смотреть... Алёна очень боялась пьяного мужа. А Серёгиным – даже пьяным – любовалась: удаль его становилась безудержной, а ласковый взгляд кружил голову... Тогда, на их свадьбе с этой... невесть откуда взявшейся счастливой девчонкой в курсантской форме, дала себе слово: отбить, забрать у неё Сергея. Разве ж может эта девочка дать ему ту любовь, которую она, Алёна, даст ему... Пусть девчонка найдёт себе мальчишку. А Сергей... должен быть её!
Сергею захотелось отшвырнуть от себя Алёну. Но она была женой сослуживца. Женой офицера, который сейчас там, на непостижимой глубине... Бережно поднял Алёну, застегнул пуговицы халатика. Ладонями вытер её слёзы. А сказать ничего не смог. Лишь одно слово:
- Прости...
Она выскочила из квартиры.
А на следующий вечер дождалась его у штаба. Шли рядом, молчали. Совсем стемнело. В порту зажглись сигнальные фонари, гудели суда. Алёна зашла вперёд, заставила Серёгина остановиться. Умоляюще заговорила:
- Сергей... Серёженька... Один раз... Вдруг... ребёнок будет, – заторопилась, объясняя: – Мне врач говорил, если... с другим... то может быть... может, получится. – Обречённо прошептала: – Он бы... бить меня перестал... И у меня бы... – прошептала: – У меня бы ребёночек от тебя был... – Задыхаясь от слов своих, еле слышно добавила: – Ты... не представляешь... какое это счастье...
- Долго думала? – негромко спросил Сергей. – Давай... провожу тебя. Поздно уже.
...А Саня всё больше осознавал, осознавал мучительно, что такая Акулька... что такую Акулину он любит ещё больше. Такую – с измученными... догадывался, без любви капитана Серёгина – глазами. С её тоской по его ласкам – Саня чувствовал это. И даже по той нежности и почти материнской заботе, которую Акулька теперь проявляла к нему, Саня понимал, как скучает по мужу его любимая подружка. Он ещё не знал этой грусти, только чутко угадывал её в своей Акульке. И с мальчишеской смелостью, страшно самонадеянно решил, что он может дать Акульке ещё большую любовь, чем капитан Серёгин. И когда в увольнении они с Акулькой гуляли по осеннему Питеру, Саня – Акулине показалось, ни с того, ни с сего – вдруг притянул её к себе и поцеловал в губы. А руки его как-то неожиданно властно проникли под Акулинин китель и сильно сжали грудь. Акульке было очень больно, когда Саня так безжалостно сжал её наливающуюся грудь. Она замотала головой, освобождаясь от его поцелуя, но Саня не отпускал её. Акуля ладошками уперлась ему в грудь, изо всех сил откинулась назад – всё же она, Акулина, вам не студентка факультета дошкольного воспитания... И Сергей ею гордился бы сейчас... но, конечно, Сергею знать об этом вовсе не надо, – пронеслось в Акулькиной голове. Саня тяжело дышал, взгляд его был затуманенным. Хрипло он сказал:
- Пойдём... пойдём ко мне. Я с пацанами договорился. Комната свободна.
У Акулины как-то жалко опустились плечи. Она испугалась, что теперь Сани у неё больше нет.
Всё же повернулась к нему – так было жалко Саню, её Саню, совсем родного! Ой, зачем же он так... с ней... Подошла к нему, ладошки положила на погоны. Хотела спасти, удержать то, что связывало их с Саней с самого рождения, спасти и сохранить их чистую дружбу, которая так нужна им обоим!
- Санечка... родной... Детство ведь прошло... ушло... – Заплакала: – Санечка! Это же детство было! А я его любила. Я ещё тогда влюбилась в него, в одиннадцатиклассника, когда он меня, первоклашку, на руках нёс, когда мы с ним звонок первый давали... А с тобой мы любили друг друга по-детски. Я и сейчас очень люблю тебя, Санечка, но... – с невыносимым отчаянием прошептала: – Его я люблю совсем... совсем по-другому... У меня ни с кем не будет того, что с ним... Ты потом поймёшь меня, когда... когда встретишь...
Саня усмехнулся:
- Да... знаю я всё... Что любишь... что всегда любила его...
Акулина решилась:
- Я, Санечка... я беременна.
Подняла глаза, внимательно, настороженно смотрела на Саню. И в глазах её было счастье – спокойное, уверенное... и гордое.
Ошеломлённый Саня молчал. Ненависть к самому себе даже забила ему дыхание. Он прошептал:
- Прости, Акулька... Если можешь – прости...
Они молча дошли до Акулькиного института. Акуля встала на цыпочки, поцеловала Саню в висок. И ушла.
Продолжение следует…
Начало Продолжение Часть 3 Часть 4 Часть 5 Часть 6 Часть 7
Часть 8 Часть 9 Часть 10 Часть 11 Часть 12 Часть 13 Часть14