Это было осенью. Мы с доченькой вышли на площадку погреться под пока еще теплыми солнечными лучами и побросать друг в друга листву. Потом она потянула меня на детскую площадку. Детей было немного, поэтому Алиске выбирать не пришлось. Она примкнула к маленькой кудрявой девчушке и обе принялись делать из пластиковых форм разнокалиберные куличики.
Похолодало. Я взял Алиску в охапку и уже собрался домой, но меня остановил неожиданный вопрос кудрявой девчушки.
- А вы папа, да? – спросила она, с недоверием, глядя на меня, как строгий полицейский на нарушителя.
- Да, я папа Алисы, - ответил я, состроив максимально серьезную мину.
- Классно вам. А я папу люблю, но вижу только в телефоне. Он у меня крутой! - ответила девчушка.
Я переменился в лице. За доли секунд пронеслись размышления о возможных причинах отсутствия отца, но спросить напрямую мне мешала тактичность.
Через миг, в сторону площадки, заспешила молодая женщина. Она напомнила мне Одри Хепберн: такая хрупкая, утонченная красота. Это была мама нашей маленькой приятельницы. Она поздоровалась со мной, у нас завязался разговор. Я узнал, что отец девочки не бросил их, не умер и не ушел в клинический запой. Он военнослужащий и проходит службу в составе вооруженных сил РФ.
И каждый раз он звонит жене в одно и то же время, чтобы сказать, что он жив. И жизнь делится на «до» и «после» звонка. И подчиняется только этому распорядку. А дочь родилась уже после того, как его отозвали на службу. Он не присутствовал на родах, не сумел забрать любимую женщину и дочь из роддома. Его не пустили на ее первый День рождения. И на второй тоже.
Он делает свою работу. И целует фотографию двух своих любимых женщин (взрослой и маленькой) каждый раз когда идет на боевое задание, и целует потом, когда возвращается.
У этой девочки есть папа. И он очень крутой.