Я сдаюсь. Не могу больше все, что у меня внутри.
Пик пандемической суматохи пришелся на самые высокие баллы шторма внутри меня. Я барахталась в открытом море, искала подобие плота, чтобы на нем вылететь на берег, и тут накрыло сверху. В Первом меде и поликлинике осадное положение. Гематолог отдает мне выписку на улице перед входом на отделение, рецепт на препарат я получаю в три секунды, и меня прогоняют домой - мол, брысь отсюда, карантин. Я не успеваю спросить, а как же плановые трансплантации у других пациентов, доставка донорских клеток из Европы и мира, как выбирают нового директора Горбачевки - ничего не успеваю, бегу. Но хуже для меня то, что именно врачи всегда были для меня гарантами безопасности, а теперь они как бы тоже выбираются из бури на других обломках.
Я сама до этого дня не понимала, насколько важна для меня только возможность написать, позвонить врачам, прийти поговорить. Идет второй год после пересадки, но я пока не готова жить без крепких рук. И вот я надеюсь, что теперь мы все обговорим, встретимся с профессором, поставим еще одну уверенную запятую в истории моего выздоровления... Но получаю выписку на улице, а к профессору мы не идем.
Я никого не виню. Но мне очень горько, что в такой важный для меня момент, когда я готовилась совершить успокоительные ритуалы, случилось это все. Когда я вдруг стала сильно нервничать по поводу безопасности в отношениях с друзьями; когда начала продумывать переход на новый уровень литературного творчества; когда эмоционально переросла членов семьи и стала старшей - в городе и мире эпидемия, пандемия, карантин, смерть сероглазого короля. Очень много для меня - при том, что я иногда еще работаю и вообще скорее живая, чем наоборот.
"Это жизнь", - скажут некоторые, - "чего ты хотела?" Да ничего не хотела; как тут, при многообразии сценариев, ждать конкретного. А, если честно, хотела - но не знала, чего именно. Теперь наконец поняла.
Я хотела услышать: "Трудно будет, но мы справимся". Хотела еще: "Светка, дорогая, у тебя такой опыт выживания, ты можешь, умеешь, не пропадешь". Но не услышала. И сама себе, ворона глупая, забыла это сказать.
Друзья, не делайте, как я. Говорите себе и близким: "Да, трудно, но мы справимся".